Лагерь разложился далеко внизу, прижавшись к самым стенам.
Даже отсюда, с высоченной замковой башни, Робб буквально чувствовал всю мелодичность той симфонии звуков, что сопровождала любой лагерь любой армии. Офицеры, знатные и не очень, красноречиво разъясняли сержантам, чем же занимались их матери и сколько им за это платили, а обозленные сержанты в красках и с деталями описывали это уже солдатам. То и дело мимо рядов палаток и костров пробегали размалеванные маркитантки, своими лебезящими нежными голосками крадущие суровые сердца бывалых ветеранов, не забывая, впрочем, и про звонкую монету. Кто-то отборно ругался, проигрывая очередной пенни в кости, кто-то опять жаловался о том, что у него дома жена и дети не кормлены, а кто-то протяжно и грустно пел о битвах, вызывая скупую слезу  печали даже у самых старых и опытных из солдат. Или, может, слеза против воли текла по щеке из-за царившей в лагере вони тысяч мужчин, который, наверняка, ощущался даже в Винтерфелле? Кто знает, кто знает…
Старк, сколько бы его не прельщала армейская романтика и простые, лишенные благородного ореола этикета разговоры, приказал разместить лагерь подальше от самого замка — негоже юным барышням, которые укрылись после нападений в Новом Замке, слышать солдатскую ругань и вульгарные шуточки, — однако сам охотно расположился бы там, среди своего войска, грубо сшитых палаток и армейской грязи. Однако не всегда, к сожалению, можно делать то, что хочется, ведь есть много условностей, ограничений и просто запретов. И возглавлял этот ряд условностей один страшный факт — Робб стоял во главе этого войска, вел его под своим волчьим стягом, и потому не имел права вести себя как мальчишка, не имел права оскорблять глупыми выходками гостеприимство лорда Мандерли и избегать компании других лордов и владетелей, тоже расположившихся в залах замка Белой Гавани. А жаль.
Но гораздо чаще Робб просто забирался по узкой винтовой лестнице на стену, предпочитая и вовсе не выбирать между тем, что хочет, и тем, что должен. Здесь, на стене или около узких бойниц башен, ему нравилось вглядываться в шумное море, ожидая корабли с флагами и знаками Роберта Баратеона или, на крайний случай, Тристона Сандерленда и его вассалов. Однако с этой же высоты открывались куда более… ужасные виды. Виды на Белую Гавань. Опустошенную, разрушенную, разграбленную, сожженную Белую Гавань, от которой едва ли осталась хоть капля былого величия. Пираты, алчные до добычи, унесли на свои богом забытые острова даже старую, сломанную статую Старика-Рыбонога, ценность которой считалась совсем не в золоте, и площадь теперь печально звали не иначе как Безрыбной. Мысли о том, что сестринцы вот так смело решили завязать лютоволку хвост узлом, то и дело вновь приводили к странной злобе, а ещё более тяжелые мысли о том, что проклятым пиратам это все же удалось — к глупому, неконтролируемому приступу ярости. Бездействие только все усугубляло. Ослабляло боевой запал северного войска, с каждым днём все больше не понимающего, чего же оно ждет. А время было на руку врагу — ведь теперь у них были деньги, деньги на наемников и корабли, которые — Робб был готов поспорить — уже обивали пороги замка лорда Сандерленда. С каждым часом громкая победа приманивала к Сёстрам все больше пиратов и контрабандистов, желавших, наконец, перестать быть всюду гонимыми. Желавших своего свободного государства, как в былые времена, когда пираты залива Пасти держали в страхе весь Север. С каждой минутой враги становились сильнее, а Северу приходилось только ждать и надеяться, что пираты не станут пользоваться своим превосходством и не будут нахально грабить побережье Севера там, где их ждут меньше всего. Но что им мешает?
Но вот однажды надежды на то, что глупое ожидание закончится, наконец, дождались своего.
В тот день утро начиналось с слушания докладов. Разведка и гонцы, которые то и дело сновали туда-сюда вдоль побережья, рассказывали вести о том, что происходит в замках и крепостях Севера и немного — если удавалось что-то узнать — о делах на Сёстрах. Робб, решивший, что как полководец должен проявлять много ответственности, слушал все донесения солдат лично, хоть временами они, однообразные и косноязычные, наскучивали. Впрочем, однообразность и скукота настораживали — ведь это значило, что пираты затаились где-то у себя на островах, чего-то ждут. Робб неосознанно время от времени глядел на гладь океана, словно бы ожидая увидеть там черные паруса и вышитые на них черепа, но каждый раз вздыхал, ничего не увидев, и во вздохе этом слышалось то ли облегчение, то ли грусть — ни один из гонцов и разведчиков так и не смог понять.
Однако к полудню вода все же стала черной от горстки кораблей вдалеке, у горизонта — и даже особенно не приглядываясь, Робб высмотрел на них цвета Роберта Первого.
Сперва проснулось ликование. Спешащим тоном он пообещал разведчику, что обязательно дослушает его архиважный доклад позднее, и приказал ему бежать в лагерь, а сам, накинув плащ и поправив понадежнее меч, по скользким ступенькам отправился к порту.
Но еще до того, как Старк увидел ворота гавани, в нем очнулась тревожность. А вдруг это не королевский флот, а очередная хитрость? Вдруг это пираты решили вновь повыдирать пару клоков из шерсти лютоволка, такой наглой вылазкой застав северян врасплох? И хоть здравый смысл логично убеждал его, что сестринцам на такой финт не хватит самоуверенности, Робб все же решил, что солдатам стоит собраться и быть готовыми к сражению. После подобных приступов паранойи от воодушевления не осталось и следа — только холодный расчетливый ум и терпение, закаленное в почти что недельном сидении без дела в разоренном городе.
Через пару часов после полудня корабли с королевскими регалиями медленно и осторожно заплыли в порт, в котором, наверное, собралось не меньше сотни солдат, не считая лордов и Робба, гордо скрестившего руки на груди. Флот был весьма… крупный. На самом большом корабле было аж три ряда весел, и сам он напоминал скорее плавучую крепость, нежели судно. Корабли Мандерли, погибшие при защите города, едва ли были с половину этого исполина, не говоря уж о суденышках пиратов, порой напоминавших рыбацкие лодки, а не гордые боевые ладьи. Старк восхищённо оглядывал авангард флота короля Роберта, но спустя пару мгновений возник очевидный вопрос: «Почему же их так мало?». Едва заслышав слово «флот», юноша тут же представлял целые лавины кораблей, под которыми совсем не видно было даже намеков на море. Впрочем... Все эти корабли не поместились бы тут, в порту. Неужели они остались там, в открытом море?
Первым с трапа спустился немолодой мужчина, на чей возраст, правда, указывала разве что солидная борода цвета соли с перцем. Обычно капитаны, следуя поговорке, покидают свои корабли последними, но сейчас был не тот случай — ведь несмотря на все опознавательные знаки и флаги, в воздухе все равно царила атмосфера напряжения и легкого недоверия. А в том, что это капитан, Робб не сомневался — у мужчины явно прослеживались рыцарские знаки на дублете, причем знаки с изображением луковицы — а какой еще рыцарь носит такой герб, кроме как известный Давос Сиворт?
— Мягкой зимы и долгого лета Вам, сир... Давос, полагаю? — обратился к нему Робб, надеясь, что не ошибся. Наверняка, стоило бы дать право приветствия флота хозяевам Гавани, но Робб поспешил сделать все лично, и совсем не чувствовал за это вины. — Я Робб Старк. Волею случая командую северной армией, как вы можете помнить.
Юноша протянул рыцарю руку, тем самым показывая и себе, и своим воинам, что можно отметать все сомнения — это действительно королевский флот собственной персоной.
— Думаю, нам нужно о многом поговорить. Пройдемте со мной. — Робб выдержал небольшую паузу, задумавшись, и пошел в сторону портовых ворот. — Понимаю, с корабля на бал, но вы сюда все же не бардов слушать приплыли.
Старк, конечно, чувствовал, что очень спешит с обсуждением планов, но сейчас ему как никогда требовалась быстрота и решительность. Целую неделю северные лорды и владетели спорили у стола с картами, но так и не решили, что им следует делать и как поступать. Кто-то советовал бить в лоб, найдя любые лодки и баркасы и спеша на них к островам, кто-то — что Робб и счел самым разумным — велел осторожничать и ждать флота короля, кто-то вообще говорил, что это проблема Арренов и разбираться, теряя своих людей, должны именно соколы. Амбер и Карстарк и вовсе не могли договориться даже о том, какие фланги им занять, не говоря уж о самой стратегии войны. Поэтому решать Роббу придется самому. Однако не все сразу, сначала же стоит узнать, как же обстоят дела у его новых союзников, верно?
— Полагаю, я должен поздравить Вас с прибытием. И поздравляю, — сухо улыбнувшись, издалека начал разговор Робб, как только они пошли по направлению к замку, оставив прибывшие корабли в распоряжении портовых рабочих и армейских квартирмейстеров. Старк, конечно, подозревал, что сир Сиворт хочет сначала отдохнуть и, хотя бы, поесть, но здравый смысл от любопытства юноши вовсе не спасал. — Как прошел путь? Не мешали плыть пираты с Сестёр?

[icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/0019/fe/8d/5-1554267147.jpg[/icon][nick]Robb Stark[/nick][status]Summer is sadness[/status]

Погода была какой-то плачевно-подходящей общему настроению. Дождливо, пустынно, душно, серо. И хотя мелкий накрапывающий дождик был неприятен, а доспехи с тяжелыми пластинами едва ли позволяли сносно переживать духоту, погода Роббу определенно нравилась — хотя бы потому, что этот дождь не позволял запахам лагеря и города так легко добираться до его обоняния.
Правда, сейчас вместо вони к Роббу легко прилипало общее напряжение, которым так и разило от боящихся неизвестности солдат. Если уж он сам не боялся кораблей, идущих от залива, то нервные разговоры солдат и серьезные лица лордов и офицеров зарождали в нём все больше сомнений. Казалось, что еще немного, и юноша заразится противной паранойей и станет таким же, как Эйрис в свои последние годы.
Впрочем, хорошо, что до этого не дошло. Царившее в порту напряжение надолго не задержалось, предпочтя покинуть всех и каждого после того, как Старк поприветствовал капитана Сиворта.
Повернувшись к солдатам, Робб описал рукой в воздухе почти идеальный круг, привлекая внимание сержантов, и указал в сторону лагеря — слишком много солдат на один скромный обветшалый порт, он может не выдержать. Сержанты, увидев указывающий жест, повторили его, и бодрым шагом добрая четверть северного войска, умудрившаяся втиснуться в небольшой порт, поспешила его покинуть. Лорды-знаменосцы, которые, разумеется, также разобрали значение этого красноречивого жеста, в свою очередь поторопились ретироваться куда-то в сторону замка. Роббу почему-то показалось, что там собирается очередной совет с извечным вопросом «а что же делать?», чья атмосфера в последние дни была очень свойственны родовому гнезду Мандерли. Старка же не прельщали подобные посиделки — слишком скучно и бессмысленно, — поэтому он был рад, что сейчас придется пропустить этот светский раут по весьма уважительной причине, а не как... обычно.
— Именно что лучшее. — Робб усмехнулся, понимая, что это действительно так — ведь вряд ли кому-то придет в голову отрубить себе пару пальцев, чтобы выдать себя за Лукового Рыцаря. Подобная игра явно не стоит свеч. Впрочем, по перчатке так сразу и не скажешь, есть пальцы у человека или нет — однако сир Давос с готовностью продемонстрировал, что все-таки нет. Немножко отвратительное зрелище, но Робб за время своего обучения к чему только не привык, так что даже глазом не моргнул в ответ на подобный жест. — Что ж, придется ждать еще. Хотя, конечно, жаль, что Вы не прибыли вместе.
Но так или иначе, прибытие капитана Сиворта как нельзя лучше сказалось на его теперешнем самочувствии. Потухшая из-за долгого бездействия и окружающей унылой действительности боевая удаль вновь играла в нем, взывая к скорейшей славе и победам. Спешка, как известно, необходима лишь при ловле блох, но Старк совсем не задумывался об этом. Мысли о скорой победе над ватагой грязных нищих пиратов (которые буквально пару мгновений назад казались ужасной и грозной силой) практически вызывали грёзы наяву, так что совсем неудивительно, что Робб так торопился завершить со всеми формальностями и как можно быстрее отплыть от берега Белой Гавани. Правда, для пущей солидности он делал вид, что его не так уж и заботит эта война, и потому начинал безусловно важный разговор издалека — однако всем, кто хоть чуть-чуть знал бы Старка, было бы очевидно, что долго он не продержится.
А вот сир Давос держался совсем иначе. Несмотря на то, что он бы всего лишь незнатным рыцарем-ленником, несмотря на то, что он едва ли был обучен манерам и навряд ли обладал присущей высокородным лордам высокомерностью, капитан выглядел… благородно и статно. От его слов так и веяло недюжинным опытом, его голос так и вселял огромную уверенность в победе, его непринужденно-небрежная и даже спокойная манера держаться так и вызывала у Старка благоговейное восхищение. Многие лорды Севера, будущие вассалы Робба, выглядели гораздо более грозно и даже жутко, а могучий лорд Амбер и вовсе вызывал трепет, но ни от кого из них не сквозило подобной… решимостью и даже, пожалуй, силой. Но не той силой, которую так любят освещать трубадуры и менестрели в своих героических балладах о подвигах далеких рыцарей юга, вовсе нет. От сира Сиворта веяло той силой, которая влияла на мир существенно больше, нежели простая, понятная и банальная мощь стального оружия и собственных кулаков. Капитан Давос обладал заветными возможностями. Возможностями, способными, без ложной скромности, спасти весь Север от любых других нападений пиратов, превратить этот опасный край в мирный и спокойный вновь. Сила эта была во флоте, который любезно предоставил ему королевский мастер над кораблями, в пытливом уме, который позволял сиру Давосу многие лета быть поистине самым легендарным контрабандистом по обе стороны Узкого моря, в огромном опыте мореплавания и военных баталий Восстания Грейджоя, в ходе которого капитан отличился недюжинным героизмом. Наверное, не было лучшей кандидатуры для адмирала этого авангарда флота — кроме, разве что, самого Станниса Баратеона.
– Разумеется. Но я, так или иначе, должен был словами выразить ту радость, которую чувствую от прибытия сил королевского флота, — Старк снова усмехнулся, хоть и говорил совершенно искренне. Однако подобное отношение к похвалам Робба, естественно, тоже порадовало — и он предпочел восхищаться Луковым Рыцарем чуточку больше. Разумеется, никак этого не показав.
Давос отчего-то совершенно не напоминал ему лордов Севера, отличаясь от них в лучшую сторону. Он не был капризен, как ребенок, не был глуп, не был охоч до манер. Он напоминал даже не рыцаря, а… солдата. Солдата, простого, честного и деятельного. Но что нравилось в нем еще больше, несмотря на свой возраст и опытность, он смотрел на Старка как на равного, а не как на выскочку-ребенка, которому вместо игрушек захотелось поиграться с настоящими солдатиками, забывая, что они иногда бывают живыми и внезапно смертными. Каждый же северный лорд, исключая, разве что, Галбарта Гловера, который относился к Старку весьма серьезно с самого начала, скептически глядел на желание волчонка командовать силами Севера. Каждый пытался его отговорить, каждый пытался запугать возможными последствиями неопытности, каждый пытался перетянуть главенство армией на себя. Они раздражали, утомляли, иногда вынуждали проявлять жесткость, иногда — жестокость. Благо все это уже позади, и теперь никто в северной армии и среди высшей знати не смотрит на Робба свысока. Однако он все же опасался, что подобный — и весьма неуместный — приступ высокомерия нападет и на сира Сиворта, однако, к счастью, все обошлось — и они могли говорить спокойно. Как мужчина с мужчиной, адмирал с фельдмаршалом.
— Вы опоздали не так уж и сильно — я, признаюсь, и вовсе думал, что Вы придете в Гавань не раньше следующей недели. Ваш ворон из Чаячьего городка, разумеется, дал нам надежду на Ваше очень скорое прибытие, но я и северные лорды предпочли верить в лучшее и надеяться на худшее, — Старк пожал плечами, понимая, что в условиях подобной войны пара дней не играет роли — главное, что вообще добрались, а не бросили северян с их проблемами одних, как всегда. — Что ж, я рад, что все обошлось. Однако эта тишина слегка нервирует — вместо того, чтобы грабить, как и полагается хорошему пирату, сестринцы почему-то молчат и выжидают. Их преимущество в скорости и безнаказанности — ведь до Вашего появления кораблей у нас не было вообще. Но они этим преимуществом почему-то не воспользовались.
Разговоры о тактике и стратегии были любимейшей темой у Робба. Он не участвовал еще ни в одной битве, разумеется, но это едва ли мешало ему строить всевозможные планы для своих войск и пытаться, в свою очередь, угадать мысли противника. Пока что ничего не удавалось, ведь пираты вели себя так, словно вовсе не пираты. Это сбивало с толку и заставляло их бояться больше, чем того требовала необходимость — ведь непредсказуемости любой солдат страшится даже больше, чем верной смерти.
– Печально случилось, очень печально, — Робб тоже вздохнул, подняв у дороги небольшую палочку. Его вечная привычка смотреть под ноги, наконец-то, оправдалась в Белой Гавани — ведь видеть грустные взгляды жителей города, их черные от копоти полуразрушенные дома и прочие последствия недавнего нападения было слишком… тяжело. Палочкой Робб неуклюже нарисовал на мокрой от дождя земле грубые очертания северного берега Пасти, и точками отметил близлежащие замки. — Пираты воспользовались старой хитростью и якобы взяли в осаду замок Локков, — Робб ткнул на самую южную точку импровизированной карты, — выстроив там огромный осадный лагерь. Лорд Мандерли, не до конца понимая, сколько сил у сестринцев, отправил все свои силы в Старый Замок, — Робб пунктиром провел линию от жирной точки — Белой Гавани — до той, на которую ткнул раньше. — Здесь примерно два дня пути. Когда солдаты дошли до Старого Замка, то обнаружили лишь спешно уплывающие корабли пиратов и брошенные палатки, которых было явно больше, нежели людей — потому что лагерь был расставлен словно для целой армии, а кораблей уплывало всего три. В это же время к Белой Гавани, — Робб прочертил линию от Систертона до Белой Гавани, - медленно и уверенно плыл весь флот Сандерленда, все галеи и баржи, найденные на островах. В Белой Гавани оставалось слишком мало защитников, чтобы достойно ответить на этот неожиданный удар, и после весьма продолжительного боя пираты все же вошли в город.
Робб бросил палочку, бывшую его указкой, и жестом пригласил сира Давоса двигаться дальше. Рассказывать, правда, больше было нечего. Почти.
  — А что случилось дальше, вы видите сами. Украли все мало-мальски ценное, ограбили дома, забрали все железо, мрамор, серебро и золото, забрали даже людей, из тех, кто не успел укрыться за стенами замков — наверняка в рабство, чем промышляли в древности.
Робб выдержал паузу, понимая, что сказать ему об этом больше нечего. Но и говорить тоже не слишком-то хотелось, пока что. Эмоции вновь взяли вверх над разумом, и ему потребовалось слишком много ударов сердца, чтобы, наконец, остыть.
— Вы сказали, что с Вами прибыл не весь флот Его Величества, верно? — Робб решил, что самое время после своей печальной речи переключиться на более насущные проблемы. — Так сколько же у вас кораблей? Хватит ли, чтобы ударить по пиратам… совсем скоро?[nick]Robb Stark[/nick][status]Summer is sadness[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/0019/fe/8d/5-1554267147.jpg[/icon]

Слова Давоса слегка.... разочаровывали. Робб поймал себя на мысли, что чем больше разговаривает с ним, тем больше понимает, что прибытие королевского флота совсем не решит их проблемы, потому как у них достаточно своих. Возможности Давоса как будто связаны, и он так часто упоминает лорда Баратеона, словно бы без него корабли — просто бессмысленный набор древесины и парусов. Старк едва ли понимал все эти сложности, отчего-то не позволяющие атаковать прямо сейчас, но незнание проблемы все равно не позволяет ее игнорировать. А жаль.
— Понимаю. Но ведь, выходит, без Станниса мы не имеем права начинать? — хмуро поинтересовался Робб, не понимая, зачем же Север так долго ждал королевского флота, если даже после их прибытия чего-то приходится ждать. Однако...зачем же ожидать, теряя драгоценное время, если можно не ждать? В голове Робба по кусочкам стал складываться слегка дерзкий, но умопомрачительно скорый на расправу план победы в этой маленькой войне.
— Точно, такое ведь уже не в первый раз, — Робб усмехнулся, бросив любопыный взгляд на контрабандиста. Попытавшись припомнить уроки истории в исполнении мейстера Лювина, Старк не мог сказать, что это было легко — обычно такая, безусловно, крайне интересная информация шустрее усваивалась в голове Брана, а вот Робба больше интересовали грандиозные сражения, кровавые битвы и славные деяния его благородных предков. И хотя в момент правления Таргариенов битв и сражений было достаточно, юноша их отчего-то не любил, полагая, что все беды были исключительно из-за отвратительного правления драконьих всадников, и именно поэтому ему сейчас пришлось довольно сильно напрячь мозги, чтобы понять, почему же вдруг сир Сиворт обронил фразу о Висенье. Но пусть своими знаниями Роббу точно  особо похвастаться никогда не удастся, мысль о том, что какой-то бывший контрабандист знает больше, чем он — высокородный наследник Севера! — подстегнула память Старка и позволила не ударить в грязь лицом. — Мне всегда казалось, что сестринцы усвоили тот урок, и теперь Север и Сёстры — лучшие друзья во веки веков. Но не тут-то было.
Честно говоря, Робб сильно преувеличивал. Север и так с предубеждением относится к любым другим народам, будь то жители Долины, речники или одичалые из Застенья. Но к островитянам, что из залива Пасти, что из Закатного моря, северяне питали лютую ненависть еще с незапамятных времен, с тех самых пор, когда Мандерли еще владели обширными землями Простора, а лютоволки выли в каждом углу Волчьего леса. Север помнит, и помнил всегда, как и Волчье Логово еще хранит в себе следы тех горьких сожжений и ритуальной крови работорговцев. Север помнит, и сестринцы скоро это почувствуют на своей рыбьей чешуе.
— Нужно будет позже похвалить его за предусмотрительность, — попытался вновь улыбнуться Старк, но после тяжелых мыслей его лицо все сильнее мрачнело. — Но ведь, если я не ошибаюсь, Хранитель Востока — Джейме Ланнистер? Он ведь поведет сюда войска Долины?
Робб уже знал ответ, но все же надеялся, что Давос разубедит его. Скажет, что это не так, и Долина вовсе не поведет свои войска. Причин такому нежеланию было множество, начиная банальнейшей жаждой славы, которой не хотелось ни с кем делиться, и заканчивая, безусловно, важной фигурой Цареубийцы, от одного присутствия которого Робба начинало тошнить. О нет, лучше не надо. Поэтому он надеялся услышать, что ошибается, хотя знал, что это совсем не так.
— Не сказал бы. Спешка хороша только при ловле блох, сир Давос, — попытался пошутить Робб, хотя не мог отделаться от мысли, что в чем-то он прав. Пусть все в жизни требует время и невозможно хоть как-то выторговать себе пару деньков форы, юноша все же жалел, что войска не могли собраться так уж быстро, как нужно.
А вот следующая фраза рыцаря заставила Робба принять стратегически задумчивый вид и пытаться представить в голове карту Севера, попытавшись ничего не упустить и понять, о чем идет речь.
  — На Ступени? Слишком далеко. Да и безопасных путей через Узкое море всего два — у берегов Вольных Городов и у берегов Вестероса. Если бы они пошли хотя бы одним из них, мы бы давно уже все знали, верно? — Старк не был моряком, конечно, но жизнь в портовом городе, пусть даже разрушенном, накладывает отпечаток на на каждого. — Насколько я знаю, замок Карстарков расположен у самых гор на севере, и река там очень рано перемерзает, так что причал большую часть времени пустует и о каком бы то ни было флоте там никогда не слышали. Корабли Болтонов — всего лишь речные лодки, которым опасно пересекать Студеное море в это время года — не выдержат. А Флинты... Флинты вовсе не прислали войска. Во Вдовьем Дозоре бушует какая-то болезнь, так что гарнизон заперся и никого не впускает и не выпускает. О них я ничего не знаю.
Сир Давос был опытным морским волком и побывал во многих передрягах, но, видимо, с тех пор, как он промышлял своими делами на Севере прошло много времени и все успело измениться. Роббу было жаль его разочаровывать, но что есть, то есть. Он ведь не волшебник, чтобы воплощать желаемое в действительное.
— Ваша осведомленность поражает, — неприкрыто удивился Робб, сам узнавший о гроте пару дней назад. — Видимо, не уцелели, сир. По крайней мере, лорд Мандерли говорил мне, что отдал приказ готовить флот сравнительно недавно, и все плоды трудов корабельщиков пали в защите города. У меня нет оснований не верить ему, потому что, в конце концов, это его город сожгли, и поэтому можно свидетельствовать, что кораблей Мандерли больше нет.
На такой грустной ноте они подошли к центру города — безрыбной площади, бывшей когда-то любимицей моряков всех мастей. Теперь тут не осталось никакх достопримечательностей, на которых мог бы задержаться взгляд. Ни борделей, ни складов, ни статуи — одно сплошное разочарование, покрытое обветшалым кирпичом мощеной дороги. Даже тавренщик, и тот двинулся ближе к лагерю, напрасно надеясь выудить хоть немного меди из карманов солдат, чтобы восстановить величие своей прежней таверны. Здесь остались только простые люди. Они, голодные, грязные и оборванные, птались хоть как-то привнести порядок в город, хоть как-то заколотить выбитые ставни окон и хоть как-то разгрести обвалы, щедро посыпанные золой и трухлявым обгоревшим деревом. Роббу не хотелосю на это смотреть, и при первой возможности они — юноша и рыцарь — свернули в закоулок, петляющий куда-то в сторону Волчьего Логова.
— Старый, — кивнул в знак согласия Старк. — Наверняка его придумал тот, кто хорошо знает лорда Вимана, потому что такой трюк рассчитан на характер. Жаль, что в тот момент рядом не оказалось хороших полководцев...
Как назло, сумрачный закоулок только усиливал это чувство жалости. Если уж на широки главных улицах еще кипели остатки жизни, то здесь уцелевшие дома лишь злобно зияли провалами окон, словно виня путников в своих бедах. Нос сшибал запах копоти, идущий от черных стен, слившийся с запахом разложившихся трупов, которых еще не успели отсюда забрать. Робб приказывал солдатам разгребать завалы и хоронить найденных ими умерших, но дело продвигалось как-то медленно, слишком медленно. Нужно будет их поторопить, ведь Белая Гавань не должна быть... такой. Жемчужина Севера не должна быть черной и грязной.
— Пятьдесят семь... негусто. — слегка разочарованно подытожил Робб. Та лавина кораблей, идущих от моря, казалась ему... больше. — Но то, что они большие — здорово. Городские сплетники рассказывают о сотнях тысяч пиратов, наткнувшихся на маленькую Белую Гавань, но более серьезные донесения разведчиков сообщают, что у пиратов кораблей было примерно столько же, сколько у вас, если не меньше. Однако у них они по большей части мелкие и юркие, тягаться с вами им не хватило бы мощи... — Робб сделал небольшую паузу. — Только если, конечно, они не потратили золото Белой Гавани на наемников.
А некоторые косвенные факты, услышанные Старком, свидетельствовали как раз об этом. Как, например, объяснить еще тот факт, что Длинные Копья вдруг сели на корабли в Пентосе и поплыли куда-то на север? Или, например, Вольный Отряд, который взял весь свой флот, вдруг отказался от службы на Лорат и ушел куда-то на запад. Странно все это. Успокаивал лишь тот факт, что пираты любят добычу, но не любят ее тратить, пусть даже на армию... однако сестринцы были неправильными пиратами. Робба, конечно, не пугала перспектива будущего сражения, но одно дело бить в поле бывших крестьян и рыбаков, и другое — профессиональных воинов, которые учились убивать даже не на охоте, а в настоящем бою. Победа над такими была бы славнее, но сложнее — а значит, смертей будет гораздо больше. Роббу не хотелось потерять при победе больше, чем получить, совсем не хотелось.
— Восемь тысяч солдат, — едва ли не с гордостью произнес Старк, слегка задрав нос. — В основном силы Винтерфелла, Гловеров, Болтонов и Мандерли. Было очень сложно убедить Карстарков и Амберов в том, что тут не нужны все их силы... Впрочем, не буду жаловаться. Как вы думаете, сколько солдат смогут войти на ваши корабли?[nick]Robb Stark[/nick][status]Summer is sadness[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/0019/fe/8d/5-1554267147.jpg[/icon]