[AVA]http://s7.uploads.ru/xMb26.jpg[/AVA][status]королева шторма[/status][nick]Argella Durrendon[/nick]
Стойте, держитесь, защитники дома! О ваши сильные руки будут ломаться мечи.
Благородные люди и отважные войны, у неприступных стен лягут в землю ваши враги.

[indent] Аргелла всегда чувствовала себя особенной - не чета тем глупым курицам, которые были дочерьми других лордов и королей. Их было множество, пределом их мечтаний было удачно выйти замуж, она же - единственная наследница Штормового Короля, она станет королевой когда нибудь и оттого отец учил ее править и главное - думать. Быть умной и принимать решения, вот чему учил ее отец, учил лучше и строже, чем учили любого принца в других королевствах. "Ты женского пола, значит тебя считают слабой изначально. Докажи, что это не так" - таковы были его слова, когда девочка чего то не понимала и просила отца отпустить ее играть с другими детьми или дать отдохнуть. Маленькая девочка сидела на маленьком троне рядом с отцом и слушала, как он выносит решения, вершит суд или строит планы. Юной девушкой она начала высказывать свое мнение, сначала робко, затем все более увереннее, требуя ответа на свои вопросы у рыцарей и лордов, даже у всего отца. С возрастом Аргелла  не только училась править, но и хорошела с каждым днем - многие короли желали такого союза, обьединения королевств. Многие лорды Штормовых земель ратовали за то, чтоб принцесса выбрала одного из них, особенно в этом преуспел Дикон Морриген, но король Аргилак решил иначе. Стоя у окна своей спальни, меланхолично вспоминая прошлое и слушая разразившуюся грозу, Аргелла проклинала день, когда отец предложил ее в жены Таргариену, ведь именно с того момента началось их великое Завоевание, как нагло они звали этот абсурдный поход. Предатели Масси и Бар Эммоны тут же переметнулись к этим драконьим наездникам, через Красные горы то и дело проникали отряды дорнийцев, а пираты со Ступеней грабили побережье Мыса Гнева. Враг не ходит один, раненого оленя кинутся убивать все звери в округе.
[indent] В нас течет кровь богов, моря и ветра. Гроза это хорошо, она остановит дракона, а мой отец победит армию.
[indent] Ей так хотелось верить в это, что все будет хорошо, что их древняя кровь спасет их. И что она, совсем не умеющая держать в руках меч и обреченная в этот важный день стоять здесь и молиться всем богам, может что-то сделать. Аргелла смотрела на поток воды за окном и надеялась, что он смоет проклятых захватчиков из ее жизни. Дождь все шел, где-то там бушевавла битва и решалась ее судьба, а девушка так и стояла у окна, пока гнев воды не утих. Одевшись с помощью служанок, Аргелла ходила по замку, проверяя, все ли готово у лекарей - воины после битвы будут нуждаться в помощи больше всего, как зашла и на кухню, после - проверила готовность оставшихся воинов. Ей нужно было занять себя, отвлечь от мыслей, как и внушить окружающим, что все хорошо и идет свои чередом. Это была ее роль.
[indent] Но вскоре показались первые люди, устало бредущие к Штормовому пределу - группками или по одному, обожженные и истекающие кровью, простые воины и бывшие рыцари стекались обратно в замок, под защиту древней твердыни, на стойкость которой надеялись всю свою жизнь. Никто не спешил хвастаться победой, нигде не развевались гордые знамена с оленем - это были остатки армии побежденных. Ее армии. Пытаясь сохранить остатки мужества, она быстрым шагом поспешила к воротам, чтобы услышать все своими ушами - лучше так, чем верить предательским глазам. Первым знакомым лицом ей попался старый оруженосец Морригена - имени мужчины она никогда не знала, но глазами стала искать Лорда Вороньего Гнезда, он же должен быть здесь. Но воин только легко коснулся ее локтя своей рукой, грязной и израненной, останавливая и сообщая неприглядную правду.
[indent] - Мы бы победили, принцесса Аргелла. Если бы не дракон.
[indent] - Где мой отец? - Вопрос прозвучал слишком громко в затихшем зале, казалось, что все сейчас обернулись на нее, Аргелла же смотрела только на одно лицо и, поняв ответ, вздрогнула, на пару мгновений теряя свое привычное самообладание. Затем упрямо сжала губы и кивнула, принимая неизбежное. - Где его тело?
[indent] Мужчина виновато опустил голову, не желая встречаться с ней взглядом. Он мог бы рассказать наследнице мертвого короля, что не рвался в гущу сражения, что видел поединок ее отца с Баратеном, но даже и не сунулся туда за тем, чтобы забрать тело сюзерена. Это был практичный старый воин, понимающий, что вести лучше спасения от поругания мертвого тела, которому уже все равно. Аргелла, казалось, тоже подумала так же. Она обернулась к кастеляну замка, который тоже поспешил сюда узнать новости, но видимо спешил не так сильно.
[indent] - Тогда готовьте Великий Чертог. Завтра моя коронация.
[indent] Юная девушка вела себя отстранено и уверенно, чем вселяла такую же уверенность в оставшихся воинов и слуг. Истеричная суматоха, присущая людям, которые не могли сами решать свою судьбу и которые лишились привычных указов, прекратилась. В глубине души Аргелла была напугана свалившимися на нее обязательствами и обстоятельствами, она хорошо понимала, что им не выиграть при таком раскладе - вся их армия осталась на поле у Бронзовых Врат, а то, что осталось... Что ж, дочь Аргиллака не менее горда, чем отец, она будет плакать ночью, уткнувшись в подушку, но никто не увидит ее слез и страха. Когда на следующее утро на ее голову опустили тяжелую корону, девушка выглядела так же уверенно.
[indent] - Я, Аргелла, дочь Аргилака из дома Дюррандонов, Королева Штормового Предела. И я даю вам слово, что мы не откроем врата врагу. Они убили вашего короля, они убьют ваших жен и детей, если смогут войти в замок! Мой народ, если мы и погибнем, то будем храбрецами, воспетыми в легендах - теми, кто никогда сдавался! - Ярко голубые глаза новоявленной королевы сверкали упрямство и верой в собственные слова. Если что и чувствовала она к тем, кто собирался сейчас под ее стенами, то это была ненависть. Они забрали у нее все, но им не поставить ее на колени - ее отец на колени бы не стал.
[indent] Спустя пару дней было намного сложнее сказать то же самое легко, будто не обращая внимание на неровный строй осыпавших ее стрел, приземлившейся на замковой стене красивой чужестранке с лукавой улыбкой - она называла себя королевой Рэйнис и предлагала сдаться без боя. Лишь кости и пепел обещала отдать ей юная правительница, громко и уверенно произнося слова - чтобы ее люди слышали ее и чтобы не было так страшно от вида чешуйчатого ящера, к которому пришлось приблизиться, чтобы поговорить с среброволосой воительницей. Аргелла чувствовала себя все решительнее, так что, категорически высказав свой отказ капитулировать, развернулась и пошла прочь от завоевательницы, не заботясь о том, что та могла бы предложить еще. Сейчас не время для правильных и честных переговоров.
[indent] - Я сделаю лордом того, кто убьет ее или зверя.
[indent] Прошипела королева Шторма стоявшим ровным строем арбалетчикам, прежде, чем спуститься по лестнице и уйти с собственной крепостной стены, внезапно ставшей таким ненадежным убежищем - внутрь древнего Предела, что устоял под гневом богов. Таргариены не боги, они не возьмут мой замок. Но ни дракона, ни его всадницу никто не убил, хоть мечтательный сон о этой желанной картине снился Аргелле в ту последнюю ночь.

[AVA]http://s7.uploads.ru/xMb26.jpg[/AVA][status]королева шторма[/status][nick]Argella Durrendon[/nick]
[indent] За окном серело. Ветер заносил капли дождя сквозь открытое окно и хлопал тяжелыми портьерами и, хоть Аргелла спала беспокойно, не будил ее. Королева вообще мало спала в эти первые дни своего правления, отправив гонцов ко всем королевам - им сейчас нужен любой союз, любая помощь, как бы унизительно это не было. Она старалась воодушевить людей и лично контролировала, как древняя твердыня готовится к осаде. Столько забот и ответственности свалилось на ее плечи, но они не отпускали ее и ночью, мешая расслабиться и толком выспаться. В тревожных снах Аргелла видела, как стены плавятся и текут будто свечки под пламенем крылатого ящера, как солдаты врываются во внутренний двор. В этих снах был и отец, целующий ее в лоб перед тем, как сесть на коня и повести людей в атаку - как и в жизни, Аргилак говорил ей, что вернется с победой. Но они проигрывали, повсюду были кровь и огонь. Пламя и кровь, вот девиз ее захватчиков и фантазия Королевы была ни чуть ни хуже, чем у любого из тех, кто с опаской смотрел с замковых стен на расположившуюся внизу армию. В ее снах Аргелла умирала с десяток раз - заколотая прямо на троне, сожженная огнем дракона, обезглавленная этим проклятым Баратеоном или пронзенная в грудь легким мечом заморской королевы с задумчивой улыбкой на устах. Однажды ей снилось даже, что пришлось бежать - как бы это ни было постыдно, но страх в сне казался таким реальным, что побег не казался такой уж глупостью и Аргелла, выбираясь из подземного грота своей крепости через узкий проход для торговых лодочек, пережила тяжкий момент прощания со всем, что ей дорого. Но сны - это только сны. Реальность королевы была хуже.
[indent] Без стука вошедшие в ее спальню люди выволокли ее из кровати - вот когда Аргелла пожалела, что она не мужчина - ее толчки и попытки сопротивляться имели очень мало действия, так что королева кусалась и царапалась, зовя на помощь. Где-то в ходе этой борьбы с нее сорвали ночную сорочку и все таки заковали в цепи - грубый холодный металл пугал, как ничто другое. Хоть на мужчинах вокруг нее не было доспехов и знаков отличия, Аргелла наконец начала мыслить трезво и поняла самое страшное - это не подло пробравшиеся враги, это ее собственные подданные, поэтому они по большей части отводят взгляд и отводят взгляд, снося ее удары. Но взгляд одного воина ей все же удалось поймать - видимо узнавание и удивление все же хорошо читалось на ее лице, ведь он смущенно и тихо отозвался.
[indent] - Мы не хотим умирать, принцесса.
[indent] - Я ваша королева! - Может и глупо было в этой ситуации пытаться напомнить, что она - их правительница и они должны исполнять ее приказы, но Аргелла не могла иначе.
[indent] - Действительно. Возьмите ее корону, а то драконий ублюдок может не поверить, что она из Дюрранов.
[indent] До боли знакомый голос, в котором сквозит усталость и упрямство одновременно - Лорд Аррик Свигерт, друг молодости ее отца и кастелян Штормового предела - сколько она себя помнит. Это было больно. Больнее, чем сжимающие тонкое запястье стальные тиски солдатских рук, как и унизительно намного больше, чем стоять в собственной спальне голышом перед этими мерзкими людьми. Что можно требовать от гарнизона замка, если в нее не верит даже тот, кто почти вырастил ее, кто еще вечером по отцовски успокаивающе гладил ее по понурому после долгого военного совета плечу и утешал тем, что они еще что нибудь придумают.
[indent] - Значит это? Только это ты смог придумать, предатель?!
[indent] - Да, только это, Аргелла. А теперь помолчи, если не хочешь, чтобы тебе вставили кляп в рот.
[indent] Молчать она, конечно же, не стала. Путь от ее покоев до ворот замка был довольно длинным и все это время королева кричала, проклиная предателей и весь их род по последнего потомка, она пиналась, а тяжелые колодки с цепями, хоть и ранили ее нежную кожу, оказались неплохим оружием - по крайней мере солдаты морщились больше, чем от обычного удара. В конце концов им пришлось нести ее, потому что двигаться навстречу смерти, которой ожидала Аргелла, она отказывалась. Какое то время она еще надеялась, что все происходящее - какая то чудовищная ошибка, плод мерзкого заговора маленькой кучки трусов и если привлечь внимание, верные ей люди конечно спасут ее. Но коридоры замка были пусты, и если кто и подглядывал в полуоткрытую дверь, то не спешил приходить ей на помощь. Позорное зрелище, с какой стороны не посмотри - ворота замка открыли, мост опустили и вышли из него не воины - в свою последнюю славную битву, а старые интриганы и трусы, ведя с собой ту, в верности которой клялись еще несколько лет назад. Гордые знамена с оленем сменил скромный белый стяг проигравших.
[indent] - Никто в Щтормовых Землях больше не хочет кровопролития и мы преподносим Вам, пресветлый лорд, свою королеву в знак покорности. Мы хотим мира и склоняем головы перед драконьими королями.
[indent] Непривыкшие к такому босые ноги утопали в холодной, вязкой жиже, в которую превратилась земля за несколько дождливых дней, вызывая брезгливое отвращение к происходящему. А вот сам дождь, большими теплыми каплями падающий на кожу с неодобрительно хмурого неба, даже успокаивал. Ей действительно надели корону на голову, неосторожно, грубо. Хотели бы, чтобы я выглядела как королева - вывели бы меня в платье. Хотя стоит признать, что если с тем, чтоб выволочь ее из спальни девушка устроила им столько проблем, их шансы при этом еще и нарядить ее в платье вообще были до смешного ничтожными. Думал ли об этом Свигерт или просто желал унизить ее и выслужиться перед своим новым господином? Аргелла не знала, но когда ее вытолкнули вперед всей этой заискивающе склоняющейся толпы, королева подняла голову и увидела вражескую армию, где многие без смущения глазели на нее. В этот момент она предпочла бы быть одетой, но девушка не дала стыду и жалости к себе захлестнуть эмоции - она королева и запомнится храброй, а не краснеющей пугливой бабой.
[indent] - Я не стану перед тобой на колени! - Глаза метали молнии бессильной злости и выделялись на бледном лице, она не сводила взгляда с темноволосого плечистого воина на коне, что стоят прямо перед ней. Хоть Аргелла никогда не видела Баратеона, сразу поняла, что это - именно он, причина всех ее несчастий. Что ж, может у нее не осталось ничего больше, но упрямства и гордости хватило бы на всех в округе. Голос последней из Дюррандонов, обнаженной униженной и грязной, звучал громко и твердо. - Я все равно остаюсь Штормовой королевой. Этот замок - мой.

[AVA]http://s3.uploads.ru/nNzHV.jpg[/AVA][status]королева шторма[/status][nick]Argella Durrendon[/nick]
[indent] Полководец вражеской армии не боялся стоять совсем рядом со своими бывшими неприятелями - конь Баратеона фыркал, выдыхая клубившийся белый пар и Аргелле казалось, что еще немного и она почувствует его. От мысли о тепле ее кожа покрылась мурашками и хоть королева не была неженкой, внезапно остро ощутила холодную сырость и холод. Орис же и не стеснялся при них отдать приказ все проверить - Дюррандон коротко хмыкнула от мысли, что в ее честь поднимают в небо огромного ящера, в то время как она стоит здесь, в грязи и холоде. Идея сбежать на кораблике, отдавшись на защиту моря, казалась такой пугающей еще пару дней назад, и была такой заманчивой, хоть и абсолютно недосягаемой мечтой сейчас. Сбежать морем или быть сожженной настигнувшим ее драконом... Да просто утонуть в темных пучинах, закончив этим великую легенду о наследниках богов моря было бы лучше. Что угодно было бы лучше того, что она переживает сейчас. Но все же мысль о неверии Баратеона в то, что перед ним действительно Аргелла казалась не столько оскорбительной, сколько забавной. На губах Штормовой Королевы заиграла почти ироничная улыбка - она смеялась то ли над собой, то ли над своими подданными, если их теперь можно было так назвать. Полуобернувшись, она сказала тихо, но все же достаточно слышно для стоящей за своей спиной толпы перебежчиков.
[indent] - Вашу преданность переоценивают, милорды.
[indent] Кто-то смутился, отведя глаза, внезапно найдя грязь на своих ботинках чрезвычайно занимательной, но большая часть сделали вид, что не слышали ее - видимо они примирились со своей совестью уже давно. Или же ее просто не было. Какое то время Аргелла чувствовала тяжелый буравящий взгляд кастеляна замка, который наверняка жалел, что все таки не закрыл ей рот, но Орис остановил их незримое противостояние. Неожиданно для всех, по крайней мере для ее "свиты" и самой Аргеллы, ведь ее враг снял с нее оковы, их позвякивание, когда они упали на землю было лучшим звуком за это утро - пусть королева пробыла в них недолго, но возненавидела навсегда. Ей пришлось поднять глаза на своего внезапного освободителя и то, что она увидела в них, то, что услышала от него ранило ее намного больше, чем дальнейшие предполагаемые унижения. Королева Шторма готовилась выражать презрение - врагам и тем, кто предал ее, готовилась быть сильной и храброй. Но в взгляде Баратеона была не ненависть или насмешка, а жалость. К жалости Аргелла не была готова и абсолютно внезапно самой для себя смутилась. Последняя из Дюррандонов, она прекрасно понимала, как ничтожно ее положение, в конце концов, она лишь испуганная девочка, пытающаяся быть храброй - чтобы ее отец гордился ей, как и всегда. Резкие ответы как-то сами собой застряли в горле и королева, плотно сжав губы, давая понять, что Баратеон не дождется ее благодарности, коротко кивнула. Ее щеки слегка заалели от смущения, но она позволила врагу накинуть на нее плащ - пропахший потом, железом и кровью походный плащ, но сейчас он стал самым ценным, что у нее имелось. Ощутив грубую плотную ткань, что касалась ее кожи, Аргелла особо остро почувствовала стыд и горечь того, что предстала перед всеми этими мужчинами голой, мужество будто покинуло ее, уступив место самосочувствию. Так что девушка молча и безропотно позволила Баратеону подхватить ее на руки и усадить на коня, увозя с собой. Если и была ирония в том, что в вражеском лагере ей будет безопаснее, чем в родном замке, то королева этому уже не улыбалась.
[indent] "Дюррандоны не плачут. И не шмыгают носом, даже девочки" - так сказал ей ее отец, когда она упала с лошади и расшибла и коленки, и ладони, и даже щеку немного о грубый гравий насыпной дороги. Конюхи охали, мейстер бежал из-за всех ног, ей самой хотелось кричать от боли и пережитого испуга, но раз отец сказал... Недолгий путь до лагеря Аргелла ехала молча, почти сжавшись и не ерзая, хотя седло не было предназначено для двоих - ей хотелось спрятаться и исчезнуть, чтоб воины наконец перестали оглядываться на нее. Она знала, о чем они все думают. Но тепло, исходящее от разожженной дорожной печи, быстро нагревшее помещение шатра, успокоило ее, как и тепло от вина, заполнившее сначала желудок, а потом и ее тело. Аргелла все еще по судорожному плотно куталась в плащ Ориса, но не потому, что замерзла.
[indent] - Будете отрицать, что все сегодняшнее представление - ваших интриг дело? Вы могли связаться с кем-то, подкупить, запугать... Взять неприступный Штормовой Предел без боя - очень удобно, не так ли? Редкое везение.
[indent] Ей нужно было ненавидеть его. Аргелла понимала это, стоя в его палатке, кутаясь в его плащ, который был единственным, что скрывало ее наготу посреди военного лагеря - не лучшего место для юной девушки в таком положении. Ей должно быть признательной своему незваному защитнику, ведь ситуация у ворот могла обратиться в что-то много худшее... Но Орис Баратеон, бастард и захватчик, был ее врагом, причиной всех ее бед и она хорошо знала, в чем всегда сможет обвинить. В обращенных к воину глазах не было ни страха, ни стыда, только обвинение.
[indent] - Как умер мой отец?

[AVA]http://s3.uploads.ru/nNzHV.jpg[/AVA][status]королева шторма[/status][nick]Argella Durrendon[/nick]
[indent] - Вы правду думаете, что кто-то желал умереть в проигранном бою, окруженным врагами и зная, что его королевство будет уничтожено? Мой отец был горд и храбр, но не не был дураком. - Без особых эмоций отозвалась Аргелла в ответ на слова, звучащие насмешкой. Ее был великим воителем когда-то и вряд ли хотел проиграть хоть один бой, тем более свой последний и решающий для своего государства. Именно нежелание проиграть привело его к смерти - его дочь это уважала и не собиралась позволять кому-то переиначивать историю. - И я уверенна, что Вы прекрасно поняли, о чем я. Вы убили моего отца, Баратеон.
[indent] Это больше не было вопросом. Упреком, обвинением, констатацией того, что они оба знали, но не вопросом. Что тут спрашивать? Те самые поджавшие хвост остатки воинства, о которых Орис отзывался так уничижительно, рассказали ей все подробности, а у Аргеллы перехватило дыхание, она слушала скорбную повесть, не смея попросить прекратить. Ее отец не хотел бы, чтобы она была слабой и чего-то боялась. Ни тогда, ни сейчас.
[indent] Венценосный брат...
[indent] - Ваш брат не король, его отец не был королем, в Валирии вообще не было королей... Его сестра одела ему на голову корону, не так ли? - Аргелла рассматривала кубок с вином, будто в нем было что-то интересное, ее голос звучал спокойно, вкрадчиво и немного устало. - Я могу снять корону со своей головы и одеть ее на Вас, но это не сделает Вас более, а меня менее царственной. Даже если найти в тронном зале древнюю Корону Шторма - это не поможет. Во мне течет кровь богини и упрямца, что же... - Она перевела взгляд на Баратеона, вспомнив тот день, когда ее отец отказался от предложения Таргариена отдать свою дочь бастарду. - что же до вашего брата - он может захватить земли, но молится другим богам - септоны никогда не сделают его королем, а без благословения Семерых, корона - это лишь красивая игрушка из дорогого металла.
[indent] Вторжение Таргариенов было ударом для устоявшегося устоя деления власти Семи Королевств - времена, когда каждый более менее умеющий сплотить людей рыцарь обьявлял себя корольком давно прошли, из сотен таких остались лишь лишь достойнейшие - исполины, древние роды, чьи предки творили историю Вестероса. Да, грызущиеся между собой и мечтающие о свержении врага, но могли ли они позволить какому-то выскочке победить? Преклонить перед ним колени? Никогда. Как зря, что они так и не смогли заставить себя объединиться.
[indent] - И не льстите себе, Баратеон - не знаменосцы выдали меня. Они лежат в поле вместе с моим отцом, штормовой дождь омоет их в последний путь и обелит кости, когда придет время. Старики, дети, трусы, вторые сыновья да бастарды - она преклонились перед драконом, но было глупо ожидать от них большего. - Да, она была глупа и с сожалением признавала это. Наивно верить в честь и любовь ее подданных, в то, что их чувства у ней перевесят опасность и нежелание умирать - это достойно наивной девочки, а не штормовой королевы. Самоуверенность сгубила ее отца, погубит и ее. - Долг монарха - защищать свой народ, а не ползать на коленях перед каждым, у кого есть армия. Мой отец защищал - я тоже на колени не стала. Вы сожжете меня, в конце?
[indent] Погребальный костер из замка ей конечно уже не предоставят, но других королей Таргариены пока не захватывали, так что это была единственная мысль, что билась ее голове с тех пор, как она увидела драконьи флаги, выйдя из ворот. Аргелла не верила в доброту намерений своего собеседника, как и в то, что ее ждет какая нибудь еще участь, кроме показательной казни. Так делали всегда - сносишь голову одному королю и одеваешь корону на другого, Народу нужна уверенность и стабильность, а драконы наверняка не уйдут просто так, даже если обещать им вечную преданность. Чувствуя себя преданной всеми, она уже больше ни во что и никому не верила.
[indent] Платье, еда, чистая постель - ей обещали шатер королевы, но королевой будет не она, какая насмешка. У Дюррандон даже мелькнула шальная мысль, что это хорошая возможность отыграться в последний раз - удушить, заколоть, как угодно убить проклятую захватчицу. Это не спасет ее королевство и не спасет ее саму, но забрать у победителей хоть что-то... Но девушка вспомнила, как легко держалась в седле на ящере среброволосая Рэйнис, как привычно лежала ее рука на рукояти меча и поняла, что это будет упрямое самоубийство. И снова череда обещаний, в которые она не верила - Баратеон обещал вернуть ее домой, какая ирония.
[indent] - Дома? Разве у меня все еще есть дом? - Аргелла непроизвольно коснулась пальцами запястья, что еще саднило от оков. - Разве он теперь не Ваш или Вашего брата?

[nick]Argella Durrendon [/nick][status]королева шторма [/status][icon]http://s3.uploads.ru/nNzHV.jpg[/icon]
[indent] Похвала не могла ее задобрить или расслабить, тем более что смелой Аргелла себя не чувствовала, только была - должна была быть. Побелевшими от гнева пальцами она сжимает кубок, неспешными глотками допивая вино под длинную речь Баратеона. От питья или от клокочущей в груди ярости, но ей абсолютно не холодно и она уже привыкла к тому, что приходится второй рукой придерживать тяжелый колючий плащ.
[indent] - Вы - убийца моего отца. - Голос Аргеллы звенел злобой и негодованием. Речь, что ей пришлось выслушать от сидевшего перед ней наглеца, оскорбила ее до глубины души. - И Вы смеете рассказывать мне, каким он был?! Вы не знали его и не осквернять его память, пытаясь понять его мотивы. - Она осеклась, но не из чувства самосохранения, что смеет кричать на вражеского военачальника в его же шатре, а от внезапно захлестнувшего чувства дочерней любви и печали. Слова о оскверненной памяти задели в ней что-то намного более ранимое и важное, чем ущемленная гордость. - Вы похоронили его? У него есть могила?
[indent] Аргелла поднимает взгляд потемневших от боги и гнева глаз, впервые смотря на Ориса так прямо. Она может и будет до последнего гордой и несломленной, готовая язвительно отвечать на все попытки задеть ее, ее дом или ее отца, но сейчас... Сейчас она заглядывает в темные глаза Баратеона не как королева, пусть и свергнутая, а как девушка, потерявшая единственного родителя. Если он соврет, она увидит это, ведь глаза - зеркало души, так всегда готовила септа Барра, что вырастила ее с младенчества. Ее собственные глаза, синие, как море в ясный день или небо в безветренный, были чисты и открыты, но что же таит темный взгляд бастарда?
[indent] Зачем ты делаешь это, Баратеон? Почему говоришь со мной?
  [indent] Она не верила в рыцарскую честь. Отец говорил, что она встречается у рыцарей так же редко, как и девственность у женщин - мужчины берут в руки меч не чтобы спасать прекрасных дев от неприятностей. И то, что она ее стащили с королевского трона, лишь незначительно делало ее более прекрасной. Да, великие предки важны для любой уважающей себя семьи, но разве может обращаться внимание на ее голубую кровь бастард с вулканического острова в Узком море?
[indent] - Вы не слушали. Мой предок стал королем, потому что взял в жены богиню. Его подданным не пришлось выбирать между поклоном ему и смертью, как и ему не пришлось угрожать, надеясь на то, что худшие из худших согласятся стать его народом.
[indent] По мнению последней из рода Дюррандонов, Орис снова сравнивал то, что сравнивать было нельзя. Его наглый брат не мог тягаться с упорством древнего Дюррана. В конце концов, просто потому, что орни по разному действовали, Эйгон принес в Вестерос пламя и кровь, ее предок же - созидание и защиту. Защиту замка, что ее не спасла.
- Что же до Семерых... В их глазах я была бы единственной его женой, а значит мой сын правил бы всем. Это неплохое утешение, если рискуешь потерять все, не так ли?
[indent] Она даже позволила себе усмехнуться, вспомнив эти старые планы, которым уже не дано было свершиться. Тогда она и правда была не особенно воодушевленна идеей стать очередной женой Таргариена, но отец обрисовал ей перспективу удачно выйти замуж и растить наследника в Штормовом Пределе. Победили бы тогда Тарагариены или проиграли, она бы получила свой куш в любом случае. Что же до других жен... Аргелла вспомнила свою встречу с Рэйнис на замковой стене - было ли в взгляде самопровозглашенной королевы что-то оценивающее и насмешливое, вспомнила ли она о том, что Аргелла волей или нет, но пыталась стать ее соперницей? Девушка не могла точно сказать, тогда ее наблюдательность уступила место страху и попыткам собрать волю в кулак. Что ж, обоих королев ей увидеть видимо еще доведется.
- У людей нет выбора, если они хотят жить. Как и у меня, не так ли?.. - Это был риторический вопрос, который не требовал ответа, ведь они оба знали ответ на этот вопрос. Баратеон сколько угодно может мнить себя полководцем великого освободителя, который станет королем намного лучшим, чем все до него, но истинный смысл всей войн был один во все века - люди любят грабить и убивать. Слова же о подборе ей достойного супруга позабавили Аргеллу, она усмехнулась и взяла яблоко с блюда, что стояло перед ней.- Мою родословную оскорбит любой муж, даже сам Эйгон. - Но на смену спесливой гордости приходит острое понимание своей уязвимости в мире, где правит сильный и последняя фраза звучит обреченно, а заманчиво алый плод застывает в руке.- Побежденным врагам не сочувствуют.

[indent] Было ли важно, беззвестно гниет Аргиллак в земле, стал пищей для воронов и волков или похоронен по андальским традициям? Аргелла понимала, что ему уже все равно, как и его людям — король, проигравший войну, перестает быть королем, а значит и к месту его погребения никто не будет носить цветы. Только если она одна — дочь любит своего родителя вечной, всепрощающей любовью, этого не изменить. Дюррандон молча кивает, выражая то ли согласие, то ли благодарность и старается не столь заметно сделать глубокий вздох, прогоняя судорожный комок, что сжал горло. Она будет плакать, но потом. Но нему и по себе. А вот с Баратеоном у них никак не удается сойтись ни в одной из тем разговора — как могли встретиться такие разные люди?
[indent] — В таком случае, я — богиня. — Уставшая улыбка тронула губы Аргеллы. — У меня нет ни замков, ни земель, только ветер и древняя кровь.
[indent] И ярость.
[indent] Но она действительно устала и всей гордости Аргеллы больше не хватало, чтобы справиться со всем, что на нее обрушилось. Устала пытаться надеяться, когда не было шансов. Устала быть сильной и не показывать страх. Ее ярость все больше грозилась перейти в постыдную девичью истерику, чего бывшая королева себе позволить не могла, так что лишь сильнее сжимала и без того побелевшие холодные пальцы.
[indent] Древние обычаи Валирии были так же чужды Вестеросу, как и среброволосые драконьи Всадники. Они может и стремятся чтить свои законы и обычаи, но... Глаза Эйгона бы закрылись к тому моменту — это явно видно в ее собственных льдисто-голубых, в чуть насмешливом изгибе губ бывшей королевы. Победить, проиграв — такой была предпоследняя надежда старого Аргилака, перед погружением в полную бездну горя и ярости, но Таргариены разрушили ее своей наглостью в тот день, когда предложили вместо короля бастарда. И вот этот бастард сидит перед ней и снова говорит о замужестве, хотя ее земли и замок уже принадлежат ему, ее армия разбита или не желает воевать, она сидит здесь обнаженная... И все же он желает получить ее руку браком, хотя прямо здесь и сейчас может взять сразу всю и не спрашивая, это она понимает. Аргелла не была совсем уж наивной замковой принцессой — отец постоянно напоминал ей, что вокруг боль, кровь, смерть и похоть, она прекрасно представляла о чем сейчас шутят даже последние солдаты в лагере Таргариенов, а может быть и в коридорах Штормового Предела. Участь проигравшей женщины, попавшей в руки врага, обычно куда более незавидна, чем та, что Орис предлагал ей. И она снова задается все тем же вопросом.
[indent] Зачем все это, Баратеон?
[indent] Девушка наблюдает за тем, как он доливает вино в ее кубок и молчит довольно продолжительное время. Вино красное, как кровь, а сколько крови пролилось с тех пор, как она впервые услышала о предложении стать супругой Ориса? И они снова вернулись к этому, только здесь больше нет ее отца, чтобы отрубить наглецу руку и положить в сундук. У нее вообще больше ничего и никого нет, только сидящий перед ней мужчина, что укрыл ее своим грубым плащом. Так что же им движет? Жалость к пленнице? Благородство воина? Месть за унижение? Аргелла бы поискала ответ на лице собеседника, но он опускает голову и не смотрит ей в глаза.
[indent] — Вы получите право считать эти земли своими, не так ли? Безоговорочное, не право захватчика, а брака, что намного сильнее. Это самое простое обьяснение. Никто не поднимет отряды в ее защиту, если она будет сидеть на высоком стуле супруги завоевателя и делить с ним постель по ночам. По коже пробежала дрожь страха, напоминающая, что верность ее подданных в принципе вешь довольно хрупкая и жить надеждой, что найдутся те, кто будет до последнего держать клятву верности, данную ее семье... К тому же Аргелла сомневалась, что ее вот так просто отпустят из цепких лап драконов навстречу заговорщикам и планам свергнуть захватчиков. Аргелла верила в свою армию, в неприступность собственных замковых стен, в любовь народа и знати... Юная девушка выросла, купаясь в этой уверенности, но сломалась там, в своей спальне, когда ее связывали те, кому она доверяла. Сейчас она не доверяла никому и меньше всех — сидящему перед ней мужчине, хотя признавала в глубине души, что может быть ему благодарна. Аргелла встала, задумчиво и медленно обходя разделяющий их стол. Ее гордость боролась с желанием выжить. — Луна не сменилась с тех пор, как Вы убили моего отца... Кончится траур и я стану Вашей женой, Баратеон. В качестве свадебного подарка я хочу логову лорда Свигерта.
[indent] Абсолютно спокойным тоном извещает бывшая королева своего будущего супруга, будто просит купить ей породистую лошадь для прогулок. Никто не смеет унижать ее, как и предавать, пусть имя упрямых наследников Дюррана оборвется, но все будут помнить — никто не смеет, а дерзнувшие будут наказаны. Орису нужно доказать, что она может доверять ему.[nick]Argella Durrendon [/nick][status]королева шторма [/status][icon]http://s3.uploads.ru/nNzHV.jpg[/icon]