Ночь была темна и, как и многие другие такие ночи, пока что принадлежала исключительно Давосу. Он любил это время, и не только потому, что оно было идеальным для его рода деятельности — нет, в сумраке, укрывающем мир будто одеялом, было что-то притягательное, то чувство, которое вселят уверенность, придает решимости, помогает поверить в то, что возможна любая выдумка, любая дерзость.
Мать всегда говорила, что темноту или боятся, или любят. И я никогда не боялся.
Было ли дерзостью то, что он собирался провернуть? И да, и нет. Пакстер Редвин со своим арборским флотом был не нежным юношей, шуткой судьбы и звоном монет назначенным мастером над кораблями, а хитрым и матерым морским лисом, мимо которого сложно проскочить, но когда это останавливало хорошего контрабандиста? А о Давосе ходила слава лучшего и, хоть он тоже больше не был самодовольным юнцом, довольно расплывающимся в улыбке от этого "титула", он то и дело ловил себя на том, что это признание его заслуг приятно. Хотя видимо он был не так уж и удачлив, если умудрился вместо груза эля, вина, солонины для солдат или хотя бы диковинных огненных слив разжиться только луком. Но еще Рого Угорис учил его, что не столь важно, что ты имеешь на продажу, намного важнее не быть дураком и понять, кто заплатит тебе за твой груз больше всего. В той же Королевской Гавани он сможет выручить за этот лук только его обычную цену, но... В голодающем гарнизоне будут рады и этому, не так ли? Конечно, всегда есть шанс, что его вздернут на ветке ближайшего дерева, но из того, что Давос слышал о молодом командующем обороной лорде, он решил, что тот благороден, честен и будет рад прилично ему заплатить. Если бы Давос получше знал нрав среднего Баратеона и его приверженность к правильному, он может и задумался бы, стоит ли рисковать головой. Но он не знал и даже не хотел лезть в политику, выбирая себе сторону — если бы в осаде были те же Тиреллы или даже Таргариены, он бы отвез груз своего трюма им. Так было выгодно ему, а проблемы лордов и их борьба за власть его мало интересовала. "Господа дерутся, а у холопов чубы трещат" — очень верная пословица.
Сегодня было новолуние, к тому же было достаточно облачно — ночь была идеальна для того, что он задумал, кораблик под черными парусами невидимой тенью скользил по глади воды. Невидимым, но не неслышимым — паруса и реи скрипели и щелкали при каждом порыве ветра, так что, приблизившись к кораблям Редвина, пришлось спустить их и перейти на обмотанные тряпками весла. Тяжелые военные галеи Арбора были прекрасно оснащены, имели грозный вид и представляли собой угрозу, но... Намного более маленькое и юркое суденышко Давоса могло пройти там, где не рискнули бы идти они — между скал залива, рискуя напороться брюхом на подводные скалы наподобие гигантской бабочки на иголке — беспомощной и обреченной. Но Давосу воды знакомы — хоть при свете солнца или луны, хоть без них, он мог провести судно, ориентируясь по особым, одному ему понятным ориентирам. Огни Штормового предела призывно горели на вершинах замка и контрабандист знал, что они скорее ослепят стражников, чем помогут им увидеть его. В любом случае, путь в эту неприступную скалу был иным — поэтому он и выбрал это время, ведь сейчас был прилив. Волны неистово бились о скалы, издавая угрожающий рокот, который Давосу был роднее колыбельной, но все же он вспомнил легенду о Эленее и вечной попытке моря разрушить эту твердыню — моряк не верил в сказки, но мелодия старинной песни, которую он теперь насвистывал, порядком его развлекала. Контрабандист привычными движениями греб к зияющей в утесе трещине, которая вела в пещеру под замком, где штормовые лорды в старину построили пристань. Давосу уже доводилось плавать здесь, но никогда еще добраться не было так сложно. Волны сами вносили кораблик внутрь, пока он не попал в саму пещеру, но не смог остаться незамеченным — вдоль всего канала горели факелы, и глаза оголодавших защитников смотрели сквозь амбразуры в потолке. Впереди была подъемная решетка — работая веслами, он придержал лодку, и она мягко причалила к железной преграде.
— Я Давос, Давос с "Черной Беты", может слышали? — По простецки добродушно начал контрабандист, уповая на то, что его имя хоть кому-то тут знакомо. — Кто у вас здесь отвечает...за провизию?
Он не стал произносить столь желанное здесь для всех слово "еда", но по загоревшимся глазам было видно, что он все понял верно — вот оно, место, где за обычный лук он получит невероятную плату.[nick]Davos Seaworth[/nick][status]многоликий лук[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/0019/fe/8d/41-1552371392.jpg[/icon]

Ждать ему пришлось недолго. Бросив восхищенный взгляд на прутья поднимающейся решетки, которая казалось была рассчитана на то, что в пещерку принесут таран и ничуть не выглядела ржавой, Давос попал внутрь, ловко причалив к древней подземной пристани. Он радовался уже тому, что его впустили — экая оказия получилась бы, если бы защитников крепости осталось слишком мало, чтобы нести стражу еще и в этой старой сырой пещере, в которую не заберется ничего больше его суденышка, не разбившись. Моряк просто не знал Лорда Станниса и его скрупулезность, так что всерьез опасался пройдя все испытания так и не попасть внутрь. Не уточняя которых, Давос мысленно поблагодарил богов на исполнение первой части его плана — в конце концов, попасть в окруженный замок наверняка было труднее всего. Но морально труднее было смотреть на эти лица. Осунувшиеся, бледные лица стражников, что остались охранять его, не говорили ни о чем хорошем. Да, контрабандист вырос в нищете и голоде, успел много где побывать и многое увидеть, но именно такая медленная добровольная смерть вызывала больше эмоций — от вида болтавшейся на плечах, когда-то бывших широкими кольчуги, от впалых щек и глаз с потухшим, уже почти обреченным взглядом мурашки шли по коже. Живые мертвецы. Сильно эти люди, должно быть, любят своего Лорда, раз еще не сдались, отдав его врагам, забыв о чести — люди о многом забывают, когда на кон ставят их жизнь. Дела у обороняющихся обстояли хуже, чем считали во вражеской армии и чем считал сам Давос, отчего он почувствовал себя неловко и одновременно порадовался, что ему хватило ума сегодня плотно поужинать. Дважды.
На самом деле изначально он собирался попробовать проскользнуть мимо Редвина еще раз — уже обратно, прихватив при этом вместо лука одного-двух пассажиров, ведь в осажденном замке всегда найдутся достаточно отчаявшиеся и достаточно богатые люди, чтобы заплатить за свое вызволение чуть ли не свой собственный вес в драгоценном металле. Но Давос никогда не был так жаден и не назначил бы такую цену, хоть и не отказался. В любом случае, и самому оставаться в Штормовом Пределе ему не очень хотелось, но теперь контрабандист прикидывал, можно ли еще хотя бы раз привезти в замок еды и корил себя за то, что не смог привезти больше. Глядя на эти изможденные лица думать о чем то другом у него просто не получалось.
И снова ждать пришлось недолго. "Видимо, у них тут вовсе плохо с дельными занятиями" — подумал про себя Давос, не выказывая удивления внешне. А удивляться было чему — хоть пришедший к нему мужчина не удосужился представиться, по его виду, одежде, украшенной оленем, сопровождавшему мейстру и взглядам стражников нетрудно было догадаться что это и есть хозяин замка. Сообщать Станнису, что он желал видеть вовсе не его, а кого-то нибудь попроще, поближе к делам мирским и наделенного меньшей властью по части отрубывания добрым контрабандистам голов, Давос как то не решился, а вот уверенности, что он послан врагами не был удивлен. Эх, была ведь у моряка мысль достать знамя Баратеонов на всякий случай и вывесить его над парусом, чтобы не сомневались в его сегодняшней лояльности и не пристрелили ненароком — в кровавом месиве, происходившем сейчас на суше, воины гибли сотнями даже в удачный день, так что обзавестись столь значимой тряпкой мог любой дурак. И любой умный мог слишком поверить в свою верную удачу, чтобы не озаботиться таким приобретением. Так что придется доказывать свою невраждебность и добрую волу по старинке — словами.
— Не имею честь именоваться "сиром", милорд. Я простой торговец и не знаю, чем там занят лорд Тирелл, но моряки Редвина явно зря получают свое серебро — мне удалось пробраться мимо них сюда и я искренне надеюсь, что это принесет пользу нам всем.
Давос ловко умел обходить острые углы неприятных моментов — так же мастерски, как он вел корабль между выступающих скал. Контрабандист патологически не любил врать и не собирался этого делать, но этот принцип частенько осложнял ему жизнь с такими вот людьми — кто не знал о его доброй славе, хотя откуда молодому лорду об этом знать? Но, в конце концов, перед лицом голода все равны — хоть великие лорды, хоть последние оборванцы хотели есть. Эта мысль мешает спать и думать о чем то другом, с каждым днем становится все меньше сил, пока голодовка не загоняет человека в постель, откуда уже вряд ли кто-то встает. Сколько бы веком не противостоял легендарный Штормовой Предел гневу богов, сами стены не выстоят, если все защитники умрут или будут слишком слабы, чтобы держать в руках меч.
— Вы любите луковый суп? У меня полно лука. И еще парочка бочек трески.
Треску он прикупил в последний момент, чтобы как-то скрасить тот неказистый груз, который собирался предложить.[nick]Davos Seaworth[/nick][status]многоликий лук[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/0019/fe/8d/41-1552371392.jpg[/icon]

Холодный, слегка презрительный взгляд и недоверчивый тон мало трогали Давоса. Конечно, встретить здесь радушного и намного менее гордого лорда, который если не упал бы к нему в ноги, благодаря за спасение, то хотя быть чуть более открыто выражал свое счастье по по этому поводу было бы намного приятнее, но... Контрабандист хорошо знал, что некоторые особо добрые милорды с такой же улыбкой, что и при встрече с радостью посадят его в темницу и придадут королевскому правосудию, а пока с королем не определись — своему, от его имени. Толпа, как и правители, вообще любит казни — хоть повещенье, хоть отрубание головы — это какое никакое развлечение, к тому же власть над чужой жизнью и смертью такая интересная, затягивающая штука... Так что лорд Баратеон может смотреть на него как угодно с высоты своего происхождения и положения — лишь бы заплатил справно и не вздумал вешать.
Знали бы вы, милорд, как часто мне доводилось проводить корабль к подножию вашего родового гнезда хоть в хорошую погоду, хоть в плохую — и чаще всего под покровом ночи не менее темной и безлунной, чем сегодня. Разве что кораблей раньше не было, но риск того стоит, я надеюсь.
— Если у меня есть товар и я хочу продать его вам, разве это не делает меня торговцем?
Простодушно отозвался Давос, ведь он действительно не врал, да и контрабанда лука это не оружие и не редкие фрукты с Летних островов, это ведь и контрабандой смешно то назвать. Лук не редкий товар, а налоги... Что ж, если Станнис будет щедр, налог с этой сделки можно будет заплатить, если лорду так угодно. Интересно, на принципиальность этого вопроса будет как-то влиять то, станет ли королем его старший брат или нет? Давосу что-то подсказывало, что нет. А вот следующие за Баратеоном гвардейцы моряка не пугали — он стоял спокойно и не делал резких движений, позволяя осматривать себя без труда, воины уже наверняка успели оценить и понять, что их гость безоружен. И можно было сказать, что Баратеон заинтересован им настолько, что даже запомнил в этот раз его имя и название корабля, а это было уже кое что. Почти доброе знакомство.
— Что ж, прощу прощения за скудность провианта, но в наше неспокойное время это то единственное, что мне удалось достать. — Он извиняющимся тоном разводит руками и молча и без протестов следит за тем, как солдаты осматривают его лодку. То то была бы шутка, если бы под видом контрабандиста с едой в Предел попали бы воины Редвина и Тирелла, до поры скрывающиеся под тряпками вместо бочек. Но осаждающие лорды были слишком глупы для этого, а может просто не хотели быстрее заканчивать здесь и возвращаться к сварливым женам — а вот Давос не прочь был бы поскорее вернуться к своей Марии — она снова была в положении и, если сжалится Матерь, это снова будет мальчик. Девчонки в войну рождаются редко, так что Давосу лучше выручить побольше и спешить к семье, чтобы убедиться в этом. Но выручить... Моряк некоторое время смотрит на Станниса, отмечая его несгибаемость и решает предоставить свою судьбу чистому везению. И честности стоящего перед ним человека — торговаться с этим лордом Давос, отпетый контрабандист, не рискнет.  — Столько, сколько Вы сочтете справедливым за нее заплатить, милорд Баратеон. [nick]Davos Seaworth[/nick][status]многоликий лук[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/0019/fe/8d/41-1552371392.jpg[/icon]

Конечно Давос  мог и сам сказать сколько мешков лука он с собой захватил и сколько примерно весит каждый из них, но желание лорда все пересчитать... Что ж, контрабандист не обижался не недоверие, как и не удивлялся ему — не в первый раз, имеют право. Будут ли открывать мешки, чтобы удостовериться, что лук в них не только сверху? Глядя на глаза этих оголодавших людей, Давос понимал — будут. Осада меняла людей, даже  такие мелочи, как лук становились значительными... Но все в Пределе вели себя более чем достойно, с таким лордом даже если прикажет пересчитать по луковице — пересчитают, можно быть в этом уверенным. И ничего не сьедят при этом.
— Трески там четыре бочки, вы найдете их у мачты.
Подсказал он мейстру напоследок, вежливо кивнув старому человеку, который в ближайшие полчаса будет занят делом подобающим скорее не его статусу хранителя знаний, а портовому служке. В конце концов, лорд Станнис приказывал пересчитать только лук, про треску он не говорил, не так ли? Здесь можно было подсказать. Да и не количество товара сейчас волновало Давоса, точнее не только оно и цена, которую он за него получит. Приглашение пройти в замок — что это, честь или ловушка? Безопаснее для контрабандиста было бы получить расчет здесь и сейчас, поскорее покинув подземную пещеру с ее серьезным молодым лордом, глаза которого смотрели так холодно. Но когда ты простолюдин — вынужден подчиняться, и сколько бы не хвастались конрабандисты своей свободой, в замке у них нет другой возможности, так что, стараясь не хмуриться, Давос следует за Баратеоном. Молчание его не напрягает абсолютно, молчаливые люди настораживают намного меньше любителей по приятельски поболтать. В идеале — этот суровый лорд отдаст ему деньги и моряк раскланяется, вернувшись тем же путем, что и попал в замок, но... Но в пиршественном зале ведь не расплачиваются? И уж точно не кормить они его собрались, а жаль, забавная была бы шутка, если бы первым луком накормили его. Давос остается стоять, с вежливым интересом осматривая зал, стараясь не мешало лорду слушать доклад его стражника. Они так быстро мешки пересчитали, что ли? Но нет, красиво начав, Станнис заканчивает словами, грозившими приговором.
Значит, все таки виселица.
По сути все контрабандисты знают, что когда нибудь им подарят кусок крепкой веревки и сознательно рискуют головой, однако Давос в том, какие сделки стоит заключать, а какие нет, привык полагаться на свое чутье, которое его не подводило, а сегодня у него было отличное предчувствие и настроение. Неужели его знаменитая удача его покинула?  Но мужчина всегда был честен и не собирался изменять этому принципу.
— Да, милорд, я контрабандист. Именно то, что я не раз бывал в обход вашей стражи в подземной бухточке помогло мне попасть сегодня в нее снова. Но делает ли это мой товар худым, неужели вы откажетесь от него из-за того, кто я?
Давос уважал принципы, без сомнения. То, что этот слишком молодой для такого груза лорд удерживал осажденный гарнизон в повиновении и дисциплине — впечатляло. Но между голодом и честью человек выберет не рыцарский кодекс. Или все это только красивые слова, не более и Баратеон осудит контрабандиста за грешки, не побрезговав накормить людей его товаром?[nick]Davos Seaworth[/nick][status]многоликий лук[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/0019/fe/8d/41-1552371392.jpg[/icon]

Справедливо.
Молча соглашаясь, кивнул Давос. Лук он и есть лук, а в случае Штормового Предела, лук — это жизнь, так что не столь важно, как он попал в осажденную крепость, молитвами септона появившись в храме или ушлым контрабандистом привезенный на лодке. Чудесных появлений, как и благородных храбрецов, мужчина вообще на своем веку не встречал, а оттого не сильно в них верил. Бескорыстных храбрецов, конечно же. В конце концов и он рассчитывал получить мешочек серебра или даже золота — дракон и олень сражались на полях битв, но монеты оттого ценности не потеряли и простой люд ценил и тех, и тех. Баратеон не прятался за чистоту и правильность, а мыслил здраво — это говорило в его пользу и радовало моряка, хотя по сути, тому было все равно с кем торговаться.
Дурные дела или же добрые — для Давоса это была только работа, способ заработать своей семье на пропитание да привезти парочку подарочков. Закон — сложная штука, когда ты не лорд и не жаждешь гнуть спину на какого нибудь дурака, жиреющего от твоей работы, кидая жалкие крохи — лишь бы не умер. Контрабанда жила до него, будет жить и после — даже если этот худой, хмурый, но упрямый в своей справедливости Лорд его сегодня осудит. И слова Баратеона о наказании, и подоспевшие рыцари говорили об этом. Давос уже был готов дослушав лорда, предложить компромисс — заточение в камеру как наказание, жизнь как благодарность, ведь умирать ему совсем не хотелось, но последние слова Баратеона заставили готового даже к смерти Давоса потерять способность разговаривать.
Он бы не заслуживал своей громкой славы, если бы, услышав щедрое предложение, даром богов (или может быть даром лишь одного бога — Станниса Баратеона) свалившегося ему на голову, забыл о сказанных словах "если" и "наказать". Если Баратеон решит, что это не такая уж и хорошая идея? Или хотел лишь посмеяться, позже сказав, что передумал? Станнис не был похож на шутника ни капли, но моряку доводилось видеть таких вот злых насмешек, правда обычно лорды обещали ему свою дочь. А наказать? Не хочет ли Лорд Предела сделать его рыцарем в благодарность и отрубить голову в наказание? С десяток разных мыслей роились в голове Давоса, ведь он был бы плохим контрабандистом, если бы не взвешивал все слова и решения...
Не поднимая голову ровно — из вежливости, но без трепета и страха, моряк посмотрел на ожидающего его ответа лорда, раздумывая, будто оценивая. Будто стать рыцарем, получить землю и привезти туда жену и детей не было величайшей мечтой его жизни — настолько несбыточной, что о ней было стыдно и мечтать. Будто он мог отказаться, поклониться и вернуться на свой корабль невредимым, продолжив подтверждать славу самого лихого и честного моряка темных вод. Верность, Баратеон хочет от него того, что не требовал никто и что невозможно купить, ни за цену лука, ни за земли. До этого дня вольный, как корабль в необьятном море, Давос был верен лишь себе и всегда от души смеялся над теми благородными сирами, которые вынужденны идти за своим сюзереном по велению долга, при этом проклиная его шепотом. Ропчущие за его спиной рыцари за его спиной несказанно бы удивились такой наглости, но Давос действительно раздумывал.
— Да, если бы вы оказали мне такую честь, я бы перестал преступать закон. Хотя я и не уверен, что я того достоин... — В конце концов, рыцарство — слишком высокая цена за несколько бочек лука. Да хоть за целую галлею лука. Давос вырос на задворках Красного Замка и не раз слышал песни о благородных рыцарях и их героических подвигах. Они спасали принцесс и королей из лап врагов, жертвовали своей жизнью ради победы, а не привозили под покровом ночи лук. И уж точно не были контрабандистами. Давос оценил широкий жест лорда, все еще не считая, что заслужил, хоть и сделал определенные выводы.— И все же, с титулом или без, я хотел бы служить Вам, Станнис Баратеон. [nick]Davos Seaworth[/nick][status]многоликий лук[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/0019/fe/8d/41-1552371392.jpg[/icon]

Недовольство Баратеона было написано у него на лице, но обьясняться или оправдываться контрабандист не спешил. Говорить правду одно, а говорить лорду в лицо, что как раз оцениваешь его достоинства — совсем другое. Станнис бы обиделся, тут кто угодно бы обиделся. Но Давосу оставалось надеяться, что лорд поймет, что немного его раздумий лучше жадных до денег и знатности льстецов, которые бы согласились без промедления. В конце концов шепот, который никто и не собирался скрывать — уж точно не ради того, чтоб пощадить его чувства, достиг и моряка. Он коротко обернулся, оглядывая ропщущих, но не собирался отстаивать свою честь, а лишь улыбнувшись уголками губ, повернулся лицом к лорду, наблюдая за его реакцией — контрабандисту было приятно недовольство Станниса, хоть защиты он и не просил. Да и какая может быть задетая честь у контрабандиста, не так ли? Ясное дело, зазнавшийся рыцарь хотел его оскорбить упоминанием лука, конечно не считаясь с тем, что в ближайшие недели ему самому придется этот лук есть и это было лучше, чем смерть. Что ж, Давосу было не привыкать к насмешкам и шуткам, он давно перестал обращать на них внимание и даже использовал против обидчиков.
Луковый рыцарь... А что, неплохо. Если останусь живым к концу войны, пусть корабль с луком будет моим гербом.
О том, что будет, если к концу войны поднявшие мятеж Баратеоны не победят, он предпочитал не думать — теперь дело Давоса быть преданным, а его судьбу решает тот, кому моряк ее вручил. И да,ему доводилось встречать воинов, недостойных не то, что звания рыцаря, но и жизни, однако становиться с ними вровень для сравнения определено не хотелось, как и иметь подобную славу.
— И Вы должны знать, что сражаюсь я тоже неважно, милорд.
Будто оправдываясь, коротко вставил мужчина, не взирая на то, что Баратеона таким мелочи явно не волновали. Если бы ему когда-то до этого сказали, что он будет почти отговаривать лорда посвящать его в рыцари, Давос громко бы рассмеялся, но сейчас ему и правда не хотелось казаться хозяину окруженного замка кем то более, чем он являлся. Контрабандист всего лишь делал свое дело — возил товар, разве это делает его храбрым и... Что там дальше в том списке о идеях рыцарства? Моряк никогда не слушал эту часть.
Я знаю тех, кто согласился бы лишиться не то, что пальцев, а и руки. А то и двух.
Но Давос, не смотря на то, что большую часть сознательной жизни провел в попытках получить побольше денег то тут, то там, не был продажным, по крайней мере не продал бы свою шкуру первому попавшемуся лорду. И это было неожиданное открытие даже для него самого, ведь раньше такие возможности казались недостижимыми, а зачем раздумывать над тем, что никогда не случится? Будто стать ленным вассалом  когда нибудь могло быть реальной для контрабандиста. Но как становятся рыцарем? Голубые глаза Баратеона оставались спокойными — подсказывать контрабандисту он не собирался, ждать помощи от прекрасных рыцарей за спиной и вовсе не приходилось. Давос помнил что-то про мечи, клятвы и септнов, но у него не было при себе оружия, как не наблюдалось в округе и септона. Да и не входит вроде в церемонию наказание за прошлые поступки, а значит встает вопрос — рубить пальцы нужно до или после присяги? Представив себе ощущения, Давос решил, что до.
— Стать Вашим рыцарем для меня великая честь, лорд Станнис. Я клянусь в верности дому Баратеонов — с этого дня и до смерти служить по совести и без обмана.
В качество компромисса между зачатками хороших манер и полным незнанием приличествующего случаю этикета, Давос, известнейший контрабандист Узкого моря, опустился на одно колено перед Баратеоном. Довольно неловко у него это вышло, ведь раньше преклонять колени не доводилось и не думал он, что в тридцать три года придется начать.
— Равноценно и справедливо, — Поднявшись, кивнул моряк и, глубоко вдохнув, без лишних колебаний опустил ладонь на столешницу. Не то, чтоб Давос боялся, что Баратеон передумает или ему самому изменит отвага, но такие дела лучше было делать быстро. — Рубите. [nick]Davos Seaworth[/nick][status]многоликий лук[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/0019/fe/8d/41-1552371392.jpg[/icon]