Шуточный с Лорасом

[indent] Не то, чтоб Визерису сильно надоел Дорн - конечно когда песок бьет в лицо, натирает в сапогах и в более... нежных частях тела, хочется проклинать все и всех, но власть он любил больше, чем себя, а значит молчал и улыбался. Но когда Оберин обронил случайно, что знаменитый свои арборским вином Простор находится не так уж и далеко, Таргариен загорелся идеей скататься в гости. А доканывать дракон умел, всю жизнь тренировался!
[indent] И вот они на пиру. Причем они собирались держать персону Таргариена инкогнито, во избежание потери головы, но с головой то как раз и получилась проблема. Дорнийцы принесли краску и Визерис истерил первые полчаса, отказываясь прятать свое происхождение "как какой-то блэкйфайрский ублюдок", но прятать происхождение методом своего прадедушки Эйгона Невероятного, то есть бритьем налысо, хотелось еще меньше - слава у Визериса и так была не очень, вот еще яйцом его не называли. Так что Таргариен позволил себя покрасить и приехал в Хайгарден с иссиня черной шевелюрой, как какой-нибудь Дэйн, но... Но если трезвого Визериса еще можно уговорить делать что говорят умные люди, то с пьяным ничего не поделаешь. Выпив достаточно, он начал рассказывать всем желающим и не особо желающим, что он законный король Семи Королевств, правда в это ожидаемо мало кто поверил и это не менее ожидаемо разбудило дракона. Однако лорды и рыцари - это не слабовольная сестрица, так что дракону досталось. Потом они еще выпили и еще досталось. Местные были поражены то ли его упрямством, то ли живучестью, а может просто сжалились и решили, что спорить бесполезно, но по итогу Таргариен как-то ухитрился уговорить всех, что если он король, а они пили с ним и даже били его по лицу, то это честь, а значит все идут отвоевывать Железный Трон! Немедленно! После окончания пира, конечно.
[indent] Так что Визерис находился в добрейшем расположении духа, в предвкушении радостно потирая руки - ну когда не затыкал тряпкой разбитый нос. Он по хозяйски осматривал лежащие в зале тела и занимался своим любимым делом - мечтал. Скоро, совсем скоро он займет свое законное место! Довольной улыбкой изгнанный король мог посоревноваться с чеширским котом, если бы знал, кто это. И тут его взгляд упал на Оберина, который, как подозревал параноидальный дракон, мечтал сбежать, причем не столько отсюда, сколько - от него. Таргариен многообещающе улыбнулся дорнийцу - хвала богам зубы остались целы.
[indent] - Не волнуйся, на Арианне я все равно женюсь! Она красавица и умница, только она и достойна стать королевой.
[indent] Приободрительно похлопав будущего, впрочем и немного прошлого родственника по плечу, Визерис вновь отвлекся на вино. Есть и пить он мог много, невообразимо много, даром что был худым и хилым и на вид. Сказывалось голодное детство с вечными путешествиями и подачками богатеев, на которые рассчитывать нужно было не всегда, а значит нужно всегда наедаться впрок - в этом плане активизировались какие-то внутренние резервы по вместительности. Да и вино это арборское оказалось действительно очень вкусным! Правда отчего-то последний кубок увели, но один из хозяев дома поспешил исправить эту оплошность, что не могло не вызвать одобрение. Какие приятные люди эти розы, у них можно жить!
[indent] - Да, в бою это точно!
[indent] Воодушевленно сказал пьяненько хихикающий Визерис, никогда даже толком не учившийся правильно держать меч, но свято веривший, что он не хуже Эйгона Завоевателя. Отобрав кубок у шута, он отсалютовал Тиреллу, на минуту задумавшись, которым в очереди своей семьи был этот милый юноша - но запутался окончательно и просто выпил вино. Хоть мяукающеподобные побрынькивания и резали слух, но идея спеть его воодушевила не меньше. Толкнув в бок сидящего рядом Мартелла, он явно собрался добиться и его участия в этой затее.
[indent] - Споем конечно, я прекрасно пою! Но что мы будем... - Тут до Визериса дошло, что если они опять будут петь песню про дорнийку, он выйдет в окно. С паникой во взгляде он повернулся к Тиреллу и все таки закончил фразу: - петь?

— Новый гость? — брови хмурятся, перекликаясь с напряжёнными уголками губ, — ты ничего не путаешь? Он до сих пор жив?
Служанка кивает, продолжая расчёсывать волосы госпожи. Арианна не любит узнавать новости последней. Конечно же, отец не посчитал нужным сказать ей, что сегодня в Солнечное Копьё прибыл не невесть кто, а сам Визерис Таргариен — пусть и добирался он тайно, но теперь, когда нет нужды прятаться в безопасности, она даже не успела увидеть его. Зачем он здесь? Принял ли его Доран? Почему-то Арианне кажется, что нет: отец всегда слишком осторожен и нетороплив в плане неожиданных визитов. Тем лучше.

Главное — что-то сделать. Сейчас, пока один из выживших Таргариенов находится здесь. Арианна слышала лишь некоторые слухи о Визерисе, приходившие из-за моря — вспыльчив, нетерпелив... как и все драконы. Принцесса усмехается, представляя это: пусть драконы и страшны, солнце жарит гораздо опасней. Ей кажется, им есть, о чём поговорить. С глазу на глаз — и, конечно же, раньше, чем это сделает отец. На него Арианна уже и не надеется. Если он не хочет исполнять обязанности правителя Дорна — что ж, она сделает это сама.
Взмахом руки прогоняя служанку, принцесса поднимается с места и быстро — в четыре шага — пересекает собственные покои. От быстрой ходьбы огромные золотые кольца в ушах нетерпеливо покачиваются, будто бы выдают озабоченность хозяйки. Грани отражают блики изумительно красивого догорающего заката — кроваво-красного, такого же цвета, как и дракон на гербе Таргариенов... знак ли?

Остальную часть пути Арианна преодолевает механически — она знает здесь каждый уголок, поэтому найти интересующего человека ей сейчас совсем не составит труда. Один поворот, второй, третий. Она совсем забывает, что за ней бледной тенью следует Деймон, а когда останавливается и всё же поворачивает голову — тот оказывается слишком близко, совсем за спиной, готовый к тому, что принцесса передумает, вернется в комнаты... но острие ледяных глаз гвоздями приколачивает его к каменным стенам. Не сейчас, как же ему не понять! Пусть он и имеет право на её тело, но никак не может ограничить в её воле. Арианна просит — нет, приказывает — ему уйти. В данном случае она должна прийти совершенно одна. И она надеется, что Визерис также проведёт этот разговор с глазу на глаз.

Найти его было проще, чем казалось — она даже не успела дойти до гостевых башен, как в конце коридора, на балконах со свисающим плющом, виднелся силуэт, ранее ей незнакомый. Уверенности в своих догадках придавало и то, что на плаще красовался трёхглавый дракон. Когда-то такой же был и на броши Элии Мартелл...
— Я крайне удивлена тому, что вам даже не оказали достойного приёма, заставляя ютиться на балконах, — церемонии здесь излишни. Сердце подсказывало, что не стоило начинать разговор слишком резко, и Арианна поспешила слегка сгладить углы, — прошу прощения за неподобающее отношение к вам моего отца, лорд Таргариен. Принца Дорана в последние годы одолевает старческий маразм.
Ей пока совсем не хочется уколоть его, обидеть словами, но на губах почему-то возникает почти издевательская улыбка: принцем Визериса она точно бы никогда не назвала, и даже слово "лорд" вызывает усмешку. Арианна пытается быть вежливой, но более всего — честной. Однако не факт, что у неё получится сделать это дальше, посему она ловит каждое изменение в лице собеседника, каждое движение глаз. Если уж принц Дорна не стал его принимать — посмотрим, насколько он будет сговорчив с его наследницей.

С Дэни с Дотракийском море

Цвета ночи гранитные склоны, цвета крови сухая земля,
И янтарные очи дракона отражает кусок хрусталя.
Я сторожу этот клад. © Мельница - Дракон

[indent] - Да отстань ты от меня! Куда хочу, туда и иду, я король и мне не нужно твое разрешение!
[indent] Визерис кричал на дотракийку, которая что-то упрямо лопотала то показывая рукой в сторону холма, то делала какие то странные, непонятные ему движения, то и вовсе тыкая в него своими грязными руками, что бесило больше всего! А ведь он всего-то хотел подняться на высокий холм, возле которого они остановились лагерем, чтобы осмотреться и побыть хоть немного в единственной приличной компании в этом сборище - своей собственной. Вообще-то Таргариен уже вспомнил, что вчера Джорах говорил ему то ли о курганах, то ли просто о священных местах, так что суть запрета уловил и сейчас был возмущен просто потому, что это какое никакое развлечение - когда настроение хмурее туч над Дождливым Лесом, ему всегда помогало как следует на кого-то проораться, верный способ. Потом он еще найдет способ и время улизнуть от вечного наблюдения орды, чтобы забраться на холм, просто упрямства ради, чтобы напомнить дикарям, что он думает о их суевериях и о них самих.
[indent] С собеседниками в этом бесконечно пыльном путешествии было туго. Когда дотракийцы обращались или же просто явно говорили о нем - Визерис не понимал ни слова в этом грубом, гортанно лающем наречии - хотя скорее к своему счастью, потому что дракону бы точно не понравилось то, что говорили о нем поданные его сестры. Хоть за это время он конечно уже мог бы выучить язык, если бы захотел, Таргариен гордо отказывался от такой мысли - с чего бы, это слишком унизительно для него, снисходить до такого. Так что выбор был невелик - Мормонт с его вечной любовью к историям, в которых Визерис видел попытки его поучать, предусмотрительно взятая им служанка-красотка Дорея, с которой лучше проводить время отнюдь не за разговором и, собственно, его сестра. Но Дэйнерис возгордилась и отдалилась от него - привыкший управлять и помыкать сестренкой на свой вкус Визерис сильно страдал, раз за разом убеждаясь, что власть над ней утекает у него из рук тем быстрее, чем дальше они отдаляются от Пентоса. Нет, он бы с сожалением, но без раздумий обменял сестру на корону - но корону ему давать никто не спешил.
[indent] Солнце всходило и садилось слишком много раз с тех пор, как он довольно потирал руки, соглашаясь отдать свою сестру в обмен на армию дотракийцев. И если когда умеющий подбирать красивые слова и лить в уши лесть в нужных долях с фальшью Иллирио мог убедить свергнутого короля в том, что это необходимо и в его интересах, то сейчас Визерис в этом все больше сомневался. Они тащатся в какой то богами забытый город за одобрением какие-то старух, а ведь потом еще столько же будут тащиться обратно! И это если повезет, ведь Дэни теперь беременна - кроме ревности брат чувствовал так же и раздражение - может теперь они будут ждать, пока ребенок родится, подрастет или еще какая то чушь, отделяющая его от заветного Железного Трона! Но оставить сестру Таргариен не мог - что тогда помешает кхалу забыть об условиях их договора? Увезти Дэйнерис, которая была выращена Визерисом с мыслью, что это поможет его воцарению? Она была тем единственным сокровищем, которое у него осталось - все остальные пришлось продать, чтобы выжить, и он не верил слову дикаря, как и словам Дэни о том, что она хочет домой. Его сестрица была слабольной неамбициозной клушей, которая уже сейчас казалось была довольна выпавшей ей ролью жены табунщика. Но золотая кровь Валирии должна править Вестеросом, а не этим стадом, и Визерис был тем, кто всегда напомнит об этом. Какое-то время он праздно шатался по лагерю, высматривая свою добычу, пока нетерпеливо-брезгливое выражение красивого лица не сменилось победным. Молодой мужчина быстрым, не терпящим возражений или препятствий шагом приблизился к сестре.
[indent] - Дэйнерис! Наконец-то я вижу тебя. Ты будто прячешься от меня.
[indent] Он привычно-уверенным жестом берет ее за подбородок и поднимает лицо к себе, заглядывая в глаза. На губах Визериса одна из его обаятельных улыбок, но в голосе можно различить нотки неудовольствия и укора.

You were supposed to be my wife, to bear me children with silver hair and purple eyes, to keep the blood of the dragon pure.
I took care of you. I taught you who you were. A Dance with Dragons, Daenerys X.

[indent] Их взгляды встречаются и Визерис ищет в них то, что находил всегда - страх. Страх - это любовь, так говорил когда то их отец и его наследник хорошо выучил этот урок. Так что и сестру, свою последнюю родную кровь растил в том же ключе - конечно она должна бояться его, он ее король, ее бог, вершитель ее судьбы. Таргариен хочет видеть это в ее взгляде, но... Не находит.
[indent] - Действительно - зачем? Почему ты избегаешь меня? - Он больше не улыбается - приветливое выражение спало с его лица так же быстро, как птица взлетает с ветки, когда ее что-то беспокоит. Есть вокруг кто-то или нет - какая разница? Он желает говорить с сестрой, пусть катятся трахать лошадей или жрать лошадей - у дотракийцев в плане развлечений был скудный выбор. Но нежные поглаживания ладони успокаивают его и дракон отступает на время. Визерис будто и не ждал на свои вопросы ответа - да и что она может сказать, как оправдаться? Немного устало, но категорично король без королевства подводит итог, с которым ей нельзя спорить.- Не делай так больше. Мы последние драконы и должны держаться вместе.
[indent] Конечно Визерис поймал задержавшийся на его наряде взгляд. Да, он выглядел довольно жалко в пыльных, выжженных на солнце дожелта одеждах, а уж на такое чудо как стирка и вовсе рассчитывать не приходилось. Ему уже несколько раз служанки или кто они здесь приносили одежду - мужчина не без оснований подозревал в этих посланцах приложенную руку своей сестрички и без колебаний отсылал обратно.
[indent] - Да, я не буду рядиться в эти жалкие тряпки и ходить полуголым. Пусть моя одежда выгорит на этом проклятом солнце и испортится, но я хочу чувствовать себя человеком, а не животным.
[indent] Разве можно представить Визериса в одежде дотракийцев? В штанах из грубых шкур, с голым торсом? Да все будут смеяться, пересказывая, что последний Король из династии Таргариенов опустился до варваров и смешался с ними окончательно! Нет, он пережил достаточно унижений, но еще одно позволять не будет - к тому же, если снять камзол и быть только в легкой льняной рубашке да штанах, как сейчас, было почти не жарко. Впрочем, одним существенным отличием Таргариены могли похвастаться точно, вне зависимости от предпочитаемого наряда - молочно белой кожей, так идеально подходившей их серебристым волосам. Визерис большую часть жизни провел в жарком Эссосе, а Дэйнерис и вовсе всю, но они ни капли не загорали под палящим солнцем, оставаясь такими же благородно прекрасными - это было очередное подтверждение их величественной избранности. Молодой валлириец накрывает руку сестры своей и довольно ласково проводит по коже от запястья до кончиков пальцев, будто желая убедиться, что ее кожа не загрубела в этом бесконечном аду и такая же здоровая на ощупь, как и на вид. Драконы безупречны.
[indent] - Ты ведь понимаешь, что не обязана проводить все свое время с этими дикарями, они - всего лишь средство, милая сестренка, и мы забудем о них, когда придет время. Но я не забуду, что ты ради меня сделала, обещаю.
[indent] Он мог быть ласковым и заботливым - в своем понимании, конечно. Визерис привык искренне верить в то, что он идеальный брат, а Дэни беззаветно его любит и так же беззаветно преданна, ведь как может быть иначе? Он столько сделал для нее, своей маленькой сестренки, своего последнего сокровища. И Таргариен не забыл, что при других обстоятельствах стал бы ее супругом - тем больнее было отдавать Дэйнерис этому кхалу, ведь он растил ее для себя! Если бы не было дурацкого восстания, если бы его братец не был таким дураком или если бы подданные, поклявшиеся их защищать старались лучше... Но ничего, они все еще вернут. Визерис вернет себе все, что должно принадлежать ему!

Я о драконе всю жизнь мечтаю, что будем мы вместе летать в вышине!
Людей повергать в суеверный ужас — я верю и вижу, как жаль лишь во сне...
Начало! — Дракон

У Иллирио было не так уж и плохо, можно было даже сказать, что это было их лучшим пристанищем за последние пару лет — магистр позволял ему все, не попрекал деньгами, не требовал платы сиюминутно, еще и помогал строить планы, как эффективнее использовать имеющиеся у Таргариена преимущества — вот, такими должны быть его верные подданные, отмечен удачей был день их встречи. Сегодня пентосиец брал Визериса с собой на прием к знатным господам города, но ужин под открытым небом был сорван начавшимся дождем, а король был раздосадован скорее насмешливыми, чем уважающими взглядами. Да там даже вино было кислым, а танцовщицы страшными! Рассерженный Визерис еще успел добраться до дома магистра пока не грянула гроза, но почти сразу дождь полил сплошной стеной, небо изредка пронзалось молниями, за которыми вторили раскаты грома. Валириец не мог ни на чем сосредоточиться и решил лечь спать, чтобы завтра с самого утра поймать сонного, отходящего от вечернего кутежа магистра и высказать ему все, что думает. Да, отличный план! Обрадованный своей хитростью, Таргариен быстро уснул и снился ему замечательный сон — что он, как и Эйгон Завоеватель, возвращается в Вестерос верхом на драконе, сжигая всех, кто не помог ему, кто предал и заставил скитаться. Это было воплощением несбыточной мечты скорее ребенка, чем взрослого здравомыслящего человека, но во сне все кажется таким реалистичным... Шум грозы вторил ему ревом грозного ящера, легкий сквозняк от открывшегося окна — ветром свободы, бьющим в лицо. Волшебно.
Сквозь сон Визерис сразу почувствовал, что кто-то вторгся в его комнату — чуткий сон был следствием паранойи и уверенности, что узурпатор на троне его отца только и мечтает убить его. Но убийца бы не стучался, к тому же в доме Мопатиса, да еще успокоенный сном, Таргариен чувствовал себя в безопасности и просто перевернулся на другой бок, блаженно улыбаясь. Иногда Дэни конечно могла разбудить дракона и это было впечатляюще — брат упивался своей властью и отчетливым чувством страха, отражавшимся в ее глазах. Но... Но сейчас она не могла толком разбудить даже Визериса, не то, что дракона. Однако, скорее из вредности промычал что-то осуждающее и, поняв, что это как-то неподобающе, сделал вдох, собираясь с силами.
— Нет! Не вздумай. — в подтверждение он кинул подвернувшуюся под руку подушку в сторону Дэни, но ясное дело не попал, да и не собирался. — Возвращайся к себе в комнату, это всего лишь дождь, драконы не боятся воды.
Драконы ничего не боятся.
Уверенно убеждал всех вокруг включая себя изгнанный король, живший в постоянном страхе. Проще было прикрываться простыми истинами, впитанными им еще в царственном, беззаботном детстве, чем открыть глаза и посмотреть на ситуацию здраво — Визерис был королем, королем самообмана. Но сейчас король хотел не думать и не выслушивать страхи Дэйнерис — как она может бояться какой-то грозы больше, чем его гнева от пробуждения?! Остаться с ним, какая глупость. Это напоминало Таргариену те мрачные ночи, когда у них не было подобающего места для ночлега и приходилось или делить одну кровать на двоих или просто держать сестру на коленях, чтобы согреть. Унизительно, ничтожно, недостойно, лучше и не вспоминать. Он накажет ее, конечно, но позже... Сейчас Визерис хочет вернуться в сон, где он всесилен и счастлив, это лучше чем этот поганый не уважающий его мирок, где ему доводится гнить лучшие годы своей жизни. Таргариен закрыл глаза, уповая на то, что сон вернется так же быстро, как проносящийся по небу ящер, но сон не шел. Рев ветра и дождя за окнами больше не казался ревом могучего зверя, покорного его воле, а напоминал о той ужасной ночи, когда его мир рухнул — ночи, когда он потерял флот, корону и мать. Прошипев злобные проклятья, он открыл глаза и в сумраке ночи хмуро посмотрел на сидевшую рядом с ним фигуру. Под влиянием воспоминаний, бури и глупых мыслей в первое мгновение она показалась ему другим человеком — той, кто могла поддержать его, кто
воспитывал бы его и не дал скатиться в ту яму унижения, где он находился сейчас. Всего на секунду в полудреме Визерису показалось, что это Рэйла держит его за руку — но это была Дэйнерис, ее убийца.
— Ты похожа на мать.
Сухо, выражая свое недовольство, произнес Визерис, отводя взгляд от сестры.

Драконы не боятся ни воды, ни бури, не призраков, но Дэйнерис боялась. Его маленькая сестренка была такой запуганной, что не знай Визерис точно, что эта девчонка — его сестра, решил бы, что ее подменили — мало ли девочек с валирийской внешностью можно найти здесь, в Вольных городах, осколках некогда великой империи драконьих наездников? Но Таргариен был уверен, что держащая за руку девочка — его сестра, ведь он сам берег ее и охранял, отвергая даже щедрые предложения о покупке — желающих позабавиться с дочерью последнего короля было достаточно. И дело было даже не в обещании умирающей матери и не в семейной гордости — Визерис верил, что Дэйнерис принесет ему победу. Когда нибудь, как нибудь. Но она была на удивление пугливой, это раз за разом расстраивало ее брата, который не понимал, что делает Дэни такой своей тиранией. Юноша тяжело и шумно вздыхает, выражая этим все, что думает о суеверии сестры и проклятых призраках. Да что она знает о призраках? Призраках родителей, смотрящих на него с укором? Призраках лордов, что преклонялись перед ним когда-то? Глупая девочка, она ничего не знает о призраках, ей некого бояться, не о чем жалеть — она ничего не помнит и ничего не знает. Но Визерис слишком сонный и измотанный, чтобы возмущаться. Да и бесполезно это, все равно не поймет. У Эйгона было две сестры, с которыми он завоевал Вестерос когда-то, а что древние боги Валирии дали ему? Дэни не станет великой воительницей — ее маленькие нежные ладошки могут только просяще держаться за чужую руку, да и до соблазнительной Рэйнис ей далеко — Визерис видел сестру голой не раз, угловатый подросток с острыми детскими грудками, какая из нее женщина? Ребенок. Иллирио еще предлагал недавно выдать замуж ее за кого нибудь, получив взамен армию, обещал поискать кандидатов, но кто же позарится на такое счастье? Но Таргариен верит, что сестра ему пригодится, можно же верить хоть во что-то? Он трет пальцами виски, пытаясь унять похмельную головную боль, а сестренка, пользуясь его безучастием, забирается на кровать.
— Ты упрямый, невоспитанный ребенок, Дэйнерис.
Ворчит он не слишком уверенно, а скорее по привычке. Разве он не сказал ей даже не думать об этом? Разве короля и брата она не должна слушаться беспрекословно?
Она хотя бы верит в мою защиту.
Он король андалов, ройнаров и Первых людей, владыка Семи Королевств и защитник государства... Но защищать государство, как и править им пока не получается. Визерис верит, что верные лорды ждут его где то там, но все время изгнания его защитой пользуется только одна его верноподданная — Дэйнерис. Мысль, что сестра верит в то, что он может защитить ее, тешит его самолюбие, хоть он и считает причины глупостью. Но быть в глазах кого-то сильнее грозы и призраков — разве это не признание? Визерис приподнял одеяло, запуская сестру под него — в его комнате тоже было полно сквозняков, а ее рука была холодной. Заболеет и умрет. К тому же, прикосновение холодных рук — это банально неприятно, а сейчас запала Визериса не хватит, чтобы выгнать Дэйнерис. И он бы не признался даже себе, но ее компания была ему приятна.
— Значит ты разбудила меня, чтоб я спел тебе колыбельную?
Тоном, намекающим, что она все еще маленький надоедливый ребенок, уточняет Визерис, не особо ожидая ответа на свой вопрос — все и так ясно, пусть хоть будет стыдно. Его такой расклад не радует, но и спать уже не особо хочется. Мать пела ему много разных песен и колыбельным, и хоть он не обладал особенно феноменальной памятью, запомнил большую часть из них и мог спеть про драконов даже парочку, но Дэйнерис любила только одну. Удивительное упрямство, и как ей не надоедало? Хотя ему давно не доводилось петь — у привечающих их богатых людей было достаточно комнат в доме для гостей. Но спать он не хочет, значит не будет и Дэни.
— Беги им скорей на встречу... Знаешь, когда мы вернем Вестерос, мы можем попробовать оживить их, настоящих драконов. На Драконьем Камне не только горгульи и статуи, там драконьи яйца. Король Эйгон пытался оживить их, может быть у нас это получится.
Его детская мечта. Как корил он себя, что просто сбежал — да, спасая свою
жизнь, но нужно было взять с собой яйцо, хотя бы то, что ложили ему в колыбель. Мальчиком он верил, что если сильно захотеть, его яйцо проклюнется и дракон найдет своего хозяина, вернет обратно на трон. Он был полным мечтаний и надежд ребенком, но с тех пор мало что изменилось.
— Если бы не война, тебе в колыбель тоже положили бы яйцо. Драконы не пробуждались много поколений, но такова традиция.