В Винтерфессе не было кораблей, но они были не столь нужны Давосу, чтоб развить бурную деятельность по мере его возможностей. В готовящемся к осаде замке есть много маленьких, почти незаметных, но очень важных дел, которыми нужно было заняться и старый моряк занимался тем, что ему было привычно — приводил дела в идеальный порядок, даже если был последний раз. Тяжелое, серое и унылое небо не давало никакого представления о том, сколько времени осталось до заката, когда Сиворт проходил по вершине защитной стены.
— Лорд Варис, — Давос так же кивает в приветствии. Он не собирался останавливаться на стене, как и созерцать с ее высоты открывающиеся виды готовящегося к осаде замка. Там, внизу, сновали люди, копали ямы, ставили колья — это успокаивало, подготовкой в любом ее виде предпочитал заниматься с сам Сиворт, не делая себе поблажки по возрасту, потому что... Да просто потому, что когда наступит решающий час, он должен верить в то, что сделал все от него зависящее. Как и то, что ничто так не отвлекало от невеселых мыслей, как необходимость делать что-то. А вот Варис стоял и смотрел, но рыцарь не осуждал — у всех свои методы, он даже собирался извиниться за то, что наверняка помешал задумчивому одиночеству, как мастер шептунов заговорил с ним, заставив удариться в воспоминания давно минувших дней. То ли в тот раз он был моложе и оттого бесшабашнее, но смерть в стенах мятежного Предела не казалась тогда такой близкой, это заставляло задуматься и Давос некоторое время молчал, разглядывая горизонт и подбирая слова. — В тот раз мы боялись не столько нападения, сколько голода. Голод страшный, неумолимый враг, хоть и медленный, но по крайней мере знакомый большинству из нас. Эти же... твари — магия, что-то темное и древнее, оно пугает намного больше, чем любое живое войско. Они мертвы и они идут за нами, боюсь полегче здесь не будет. — Старый моряк чуть поморщился, приходя к такому выводу, который сам по себе счел чрезвычайно неутешительным. Давос не был глупцом и всегда расчитывал все варианты, начиная с худшего, но как и все люди моря, был человеком довольно авантюрным и верящим в удачный исход рисковых предприятий. Если боги сжалятся над нами. Вот только какие боги и остались ли они еще в мире, где на живых движется такая мерзость? Мысли о религии напомнили Давосу и еще один залог прошлого успеха, только вот верили они тогда не в молитвы септонов, а в человека. Луковый рыцарь инстинктивно сжал здоровой рукой увечную, то ли проверяя на ней отсутствие пальцев, то ли мысленно здороваясь со старым другом. — К тому же, тогда все в Пределе были уверенны в нашем лорде.
Он ловит себя на мысли, что вспомнил о Станнисе не только потому, что Баратеон был самым несгибаемым лидером, которого Давос встречал, но и потому, что неопределенность витала в замке. В сложные времена нужно было сплотиться вокруг одного лидера и хоть Сиворт и сам участвовал в отчаянном плане "соберем всех, кого можем", он не мог не понимать, что сейчас на Севере нет лидера, а значит ни четкой иерархии, ни ответственности. И это внушало страх.[icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/0019/fe/8d/41-1552371392.jpg[/icon][status]многоликий лук[/status][nick]Davos Seaworth[/nick]

Силуэты грозных ящеров слишком явно напоминали Сиворту их каменных тезок, безмолвно охраняющих Драконий Камень, может быть поэтому он и не восторгался этими волшебными созданиями так сильно, как другие. Такие же драконы пугали маленькую несчастную девочку во снах, такие же драконы превратили в камень сердце ее отца.
— Лорд Станнис бы навел порядок, он был лучшим полководцем Вестероса и в обороне смыслил намного лучше меня. Когда мы составляли план сражения, я жалел, что за годы не смог научиться у него большему. — Всю жизнь Давоса влекла только одна стихия — море, битвы же всегда мало интересовали его. Но и за длинными ночными обсуждениями, и поглядывая на возводимые вокруг Винтерфелла ловушки и военные ухищрения, старый моряк жалел, что его лорда не было рядом. Нависшая над ними угроза казалась слишком неотвратимо смертельной, а их общие усилия — скорее попытками стариков и детей умереть достойно. Лорд Баратеон был бы в нужном месте сейчас, в сердце Севера, если бы не умер так бесславно... Если бы был чуть больше человеком. — Но он бы не смог обьединиться ради битвы с общим врагом — не со Старками, так с Дэйнерис. — Сиворт недовольно хмурится, отводя взгляд в сторону из нежелания дать возможность Варису увидеть в его глазах правду. А правда Лукового Рыцаря была в том, что он все еще не привык, не смирился. Когда столько лет полагаешься на чужое мнение больше, чем на свое, можно ли перестать надеяться, что вечно справедливый и всезнающий лорд решит все проблемы, можно ли было перестать полагаться на его образ? А ведь Давос получше всех прочих ощущал, какую чудовищную ошибку совершил Станнис — он предал всех, включая себя самого. Так что ошибаются все — и неопытные юнцы и видавшие жизнь мудрецы, как тут не бояться ошибиться самому?
— Дело не в скромности, про меня есть парочка занятных песен из тех, что поют в портовых кабаках и, не смотря на то, что исполнителям по ушам прошелся тот же медведь, который составителю рифму подсказывал, воспоминания о них заставляют меня иногда усмехаться в бороду. Это же... В балладах о великих битвах нет места улыбкам или радости, только боль, страх и смерть, я не хотел бы, чтобы меня вспоминали так. К тому же, я всего лишь сын краболова, милорд. Одна жрица и вовсе сказала, что я полугнилая луковица — я не гожусь в герои, ни битв, ни песен. Когда то он уже говорил это, так что уголки губ старокого капитана слегка дрогнули в слабой улыбке. Когда то он не верил даже, что достоин подняться с колен и зваться рыцарем, навсегда забросив порочное незаконное ремесло, так часто заставлявшее его ходить ставить собственную жизнь на кон лезвия острого меча. Сейчас Давос поймал себя на мысли, что здесь и сейчас, в том положении, в котором он находится, он может сделать для Вестероса и своей семьи, что долгие месяцы ждет его в маленькой крепости посреди Дождливого леса, намного больше, чем бог бы сделать Давос-контрабандист. Пират бы, почуяв неприятный дымок от всего этого смрада, набрал бы провизии и спрятался дома, а рыцарь... Рыцарь может командовать и может сражаться. Пусть даже мечом он владеет совсем не очень. — Нет, песни будут петь не обо мне и даже не о Вас, лорд Варис, уж простите. Песни будут петь о волках и драконах, от этих юношей и девушек зависит наша жизнь. — Сиворт обернулся и внимательно посмотрел на собеседника. — Вы волнуетесь?
[nick]Davos Seaworth[/nick][status]многоликий лук[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/0019/fe/8d/41-1552371392.jpg[/icon]

Еще мне нужен безупречный герой,
Могучий герой, что всех поведет за собой.
Последнее испытание.

Его собеседник великодушно промолчал и Давос понял, что и Варис согласен с его мнением — Станнис не согласился бы, слишком непримиримым и несгибаемым он был человеком. Его бывшему деснице может и радостно было бы услышать что-то более обнадеживающее, но кто знал среднего Баратеона лучше, чем Давос? Никто, так что с грустной правдой придется смириться.
— Главное — чтобы вообще пели. О чем нибудь. — Мертвые не поют. Луковый рыцарь много раз переслушивал подробности похода их маленького разведывательного отряда, так что давно понял, что мертвые — это только тела, которыми управляет чужая, злая воля, жаждущая уничтожить все живое в Вестероссе, а может и на других континентах, кто знает. Что будут делать мертвые, если им все таки удастся захватить все? Уж точно не петь песни, эти создания не способны петь. Так что пусть поют, что угодно, на каких угодно языках, потому что петь будут живые, а значит о победе. — Но все же, петь будут о герое, победившем смерть. Людям всегда нужно конкретное имя — как Эйгон Завоеватель, как королева Нимерия.
Никто не поет песни о кучке людей, собравшихся, чтобы остановить врага — подвиги беззвестных солдат будут забыты, как и полководцев, что не проявят себя. Героем будет кто-то то один — тот, кто сразит Короля ночи, что достоин будет стать королем рассвета. Или королевой. В этом плане моряк не имел предубеждений. Ему так же нравилась и открытость Вариса — по крайней мере то, что Давос за нее принимал. Можно было конечно заподозрить бывшего придворного в искусно сотканной паутине, но Сиворт считал себя слишком мелкой сошкой, чтобы стараться и делать что-то, чтоб его подставить. Да и какой смысл врать и юлить перед ликом неминуемой смерти? Она уравнивает всех, так что в эти последние дни собравшиеся в стенах Винтерфелла люди были самыми честными в Вестероссе. Луковый рыцарь не чувствовал удивления или пренебрежения из-за признания Вариса о панике, ведь заверения о храбрости были бы ложью. Давос и сам боялся до дрожи.
— Да, уговоры и аргументы могли помочь собрать здесь живых, но абсолютно не влияют на мертвых. — Ведь Давос и сам в основном занимался тем, что "вел переговоры", хорошо подвешенный язык бывшего контрабандиста всегда был кстати при нужде склонить кого-то на нужную сторону — Сиворт гордился этим, расценивая каждого непримиримого упрямца в своей жизни как очередной вызов, почти приключение. Но и он иногда сомневался в том, нужен ли он здесь, не зря ли ест мясо и хлеб этих суровых северных людей, достаточная ли от него польза. Конечно, Сиворт не ровнял себя с Варисом — слава паука была широко известна и при других обстоятельствах Давос поостерегся бы попадать в поле зрения такого опасного своей жаждой знаний и влиянием человека. Но все же. — Я слышал, что Вы предпочтете встретить исход битвы в склепе... Невеселое место, как по мне, но самое укрепленное в этом замке, это верно. — Старый контрабандист всегда говорил, что думает и мысль добровольно запереться в склепе вызывала у него скорее мурашки по спине, хоть и не была лишена логики. Он отринул мысль, что просто становится брюзжащим суеверным моряком, как многие просоленные жизнью и опасностями. Или просто предпочитает красивую быструю смерть. — Зачем Вы здесь, Лорд Варис?
[nick]Davos Seaworth[/nick][status]многоликий лук[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/0019/fe/8d/41-1552371392.jpg[/icon]