Бог, ты видишь свой мир – лишь пепел и пламя?
Вот все, что ты заслужил – властвуй по праву.

[indent] Рейстлин не планировал четкий вариант своей победы, но это был точно не он. Столько усилий, хитростей, столько предательств и битв и ради чего? С балкона своей башни Маджере видел мир у его ног, но больше это не был зеленый солнечный мир, населенный людишками, что презирают его за глаза и плюют в спину, нет. Теперь никто так не сделает, но не из уважения или страха, которых так хотел добиться новый бог, а попросту потому, чтьо людей не осталось. И не только людей - драконы, минотавры, дракониды, эльфы, даже страшно сказать - кендеры не смогли выжить в этом новом мире! Его мире.
[indent] Все должно было быть не так.
[indent] Бывший маг, новый бог, досадливо скривился, облизнул пересохшие губы и пожалел об этом - пепел пронизал воздух и отдавал поражением ровно так же, как и горечью. Но почему?! Он вошел в Бездну, он победил Такхизис! А потом и Паладайна, и других богов... С троицей Солинари, Лунитари и Нуитари было чуть сложно, они пришли в конце, но вместе, надеясь победить того, кому сами же подарили магию когда то и отбить наследие своих прародителей... Но были уничтожены так же, как и их Луны. Нет больше Трех Лун над Кринном, есть только разбитые осколки и потухшие звезды. Недавно Рейстлин смог воссоздать новое солнце, но оно даже светило как то холодно, не давая ни тепла, ни желтых солнечных лучей. Маджере теперь был всемогущ, а толку? Ответы он искал в любых книгах мира, казалось Маджере вечность провел в библиотеке Астинуса, но все без толку. Он победил богов, он стал равен им по силе, но мог лишь разрушать. Его неловкие попытки населить мир хоть кем то живым вызвали сюда чудовищ Бездны и других миров, но Рейст отказывался признать, что это все, что можно сделать. Безвыходных ситуаций не бывает, как и вопросов без ответов, так что он все еще надеялся найти ответы. Где-то. У кого то. Он смог стать богом из смертного, нет ничего невозможного!
[indent]    Только если это - реальность.
[indent] - Могла ли Такхизис околдовать меня? Может быть, я еще в Бездне? - В последнее время, он говорил сам с собой вслух, чтобы не сойти с ума от одиночества. Посох Магиуса мог бы ему мигнуть драконьим глазом, но оставался нем и глух к вечным вопросам мага. Мысль, что драконья владычица провела его, была неприятной, но менее безвыходной, чем ...это. - Тогда я должен вернуться и все проверить.
[indent] Вот уж не знал Маджере, что когда нибудь его снова потянет в это проклятое место, точнее отказывался признать, что его что-то или кто то до сих зовет туда. Молчаливым, немым укором предательства и любви, слишком сильно сплетенных, чтобы Рейстлин не испугался и не отстранился. Теперь же ему нечего терять. Бездна встретила его тишиной, но уже казалась не такой зловещей - мир наверху был не лучше. По привычке, Рейстлин носил с собой свой посох, так же по привычке произнес "Ширак" и начал искать то, что потерял когда то, в неярком огне белого света. Ответов или подсказок, морок ли все до сих пор, он так и не нашел, да и за этим ли он спускался в Бездну? Крисания сидела перед ним и Рейстлин пошел к ней.
[indent] Я не собираюсь просить у тебя прощения...
[indent] Он бы сказал это вслух, пожалуй, если бы сумел тогда остановиться, не уничтожить мир до конца. Может быть, зализав раны ущемленной гордости, Рейстлин и пришел бы к Крисании - не извиняться, но остаться рядом, в этот раз до конца. В конце концов, виноваты они оба, ведь открыть Бездну могут только двое, но сейчас, глядя на слепую жрицу Рейст почти чувствовал то, чего ему не хватало - сочувствие и собственную вину.
[indent] - Ты помнишь, когда мы познакомились, Крисания? Я сказал тебе, что предал свою Госпожу.
[indent] Может быть, он обречен предавать всех женщин, что кажутся ему великими и сильными? Рейст предал свою сестру Китиару, предал владычицу Такхизис, предал и Крисанию... Рейстлин молча покачал головой, в глубине души понимая, что это просто его собственное нежелание подчиняться хоть в чем то, даже быть на равных. Годы страхов и унижения сделали его калекой, но бог смог вылечить себя и от проклятого зрения, и от бесконечного жара, терзающего легкие. А вот можно ли вылечить душу?
[indent] Такой же щелчок пальцев, как тот, что сделала Такхизис, забирая зрение жрицы, но в его тонких сухих пальцах - и он вернул ей зрение. Не то, чтоб Маджере желал терпеть взгляд, полный обиды и ненависти, но считал, что должен это сделать.

Ты разыграл свой дебют фигурою белой, все получил твой король за размен королевой.
Вот он один на доске застыл обреченно - что ж ты прекрасно провел этот эндшпиль за черных

[indent] И вот она стоит перед ним, посреди пустоты Бездны, в тем же белом платье, что рвали и пачкали все те чудовища, которых Такхизис натравила на них. Крисания защищала его, отдала свою жизнь за его... И предала своего бога. Без поддержки Крисании у Рейстлина бы не получилось уничтожить богов, думала ли она об этом когда нибудь? О чем она думала, сидя здесь, в Бездне, слепая и беспомощная? Все эти годы... А может десятилетия? Рейстлин там, наверху, не считал, а здесь не было времени в нормальном ее представлении. Но сколько бы не провела здесь светлая жрица, она была здесь одна, наверняка его ненавидя. Рейстлин вздохнут и создал парочку кресел - таких же, как в его кабинете в башне, посреди серой пустоты они смотрелись непривычно, но он хотел сесть и сел - можно вылечить свое тело и не нуждаться в почти непрерывном отдыхе, но заставить свое сознание перестать себя чувствовать обреченным на слабость намного сложнее. Да и жрица наверняка захочет почувствовать что-то, кроме камня под ногами.
[indent] Маджере ожидал, что Крисания будет плакать или кинется на него, в праведном то гневе. Как ни крути, у нее был веский повод для этого, даже несколько. Он использовал ее, он предал ее, он слабак. Он хотел власти больше, чем любви, не в силах довольствоваться тем, чего уже добился - ведь кто в Кринне не боялся или хотя бы не слышал о черном маге, Рейстлине Маджере? Но ему нужно было вернуться в прошлое, нужно было открыть врата и войти в Бездну...
[indent] Если бы любовь не была орудьем, может быть, она и спасала б души...
[indent] Старая, давно услышанная мелодия играла в голове, и Рейстлин чувствовал себя тем самым дураком. Где он ошибся, где просчитался, то нужно было сделать не так? Или у этой истории не могло быть иного финала после открытия Бездны? В своих мыслях Рейст осекся и вновь перевел взгляд на жрицу перед ним. Вот он, его финал. Если бы к победе они пришли вместе, может мир был бы другим?
[indent] И я снова пытаюсь ее использовать. У меня нет других козырей
[indent] - Все было зря. Я победил всех богов, но проиграл ей, в конце концов, Крисания.
[indent] Сухой хриплый голос был отреченным, юный бог до последнего пытался цепляться за призрачные надежды что то изменить, но ответить иначе он не смог. Зачем он пришел? Потому что он не хотел быть один, потому что хотел быть с ней? Этого Рейстлин вслух не скажет, даже если когда-нибудь наберется сил это признать и станет таким же красным, как его первая мантия от смущения, стыда и того, что так долго отказывался это признавать. Он любил ее и чем больше понимал это, тем сильнее старался оттолкнуть.
[indent] Что ж, постарался...
[indent] - Мир наверху уничтожен, там нет больше никого.
[indent] Рейст скользнул по жрице взглядом, проверяя, как она воспримет эту новость. Будет плакать, злиться, винить себя или его? Он и раньше скорее пытался убедить себя, что может управлять Крисанией, предугадывать ее действия и желания, а сейчас... Вечность в Бездне может сломать кого угодно, как и его новости. Она нужна была ему, такая, как раньше, гордая светлая жрица, только с ней он был не победим. Но осталось ли в ней что то от себя прошлой?
[indent] - Я могу что-нибудь сделать для тебя?